Ну как, слова клятвы готовы? – смотрю, а он прикрывает текст рукою, я чуть не задохнулась от возмущения, а ещё боялась банально лопнуть от любопытства, – руку убери с последнего предложения, – а потом подумала, если наезжать буду, точно будет ломаться и изводить меня неизвестностью, посему это не вариант, значит, будем действовать старым проверенным способом, который работает безотказно – состроила моську, как у кота из мультика про Шрека, и с такой мольбой в голосе попросила, – будь человеком, дай прочесть.
– Человеком? – удивлённо посмотрел на меня мой мучитель. – Мелкая, ты ничего не путаешь? Насколько мне известно, я демон, так что просьба твоя немного не по адресу. – сказав это, он сделал резкое движение, схватил меня за руку и дёрнул на себя, в итоге я оказалась у него на коленях. Он взял меня за талию, приподнял, развернул лицом к себе, сейчас я сидела на нём, как наездница."
"– Ты что делаешь?! Тебе что, ночи было мало? А ну быстро отпустил! – я как змея стала выкручиваться из захвата демонюги.
Этот же нахал опустил свою огромную ладонь мне на попу и прижал сильнее к себе, отчего я в полной мере прочувствовала степень его возбуждения. «Папочка родненький! Ёшкин-матрешкин!» – мысленно вновь взвыла я, осознавая, что технику освобождения выбрала в корне неверную, опять-таки разбудила его огромное лихо. Затихла, боясь сделать лишнее движение, и что теперь делать-то?
– Солнышко, мало и очень, – усмехнулся он, медленно опуская своё лицо ко мне для поцелуя, при этом не отрывая от моих глаз своего просто обжигающего взгляда.
Я напряглась и уже собралась ему оказать достойное сопротивление, но вовремя вспомнила про наш с ним уговор и причину, по которой пришла сейчас к нему. Что ж, Юлька, терпи, хочет поцелуй, фиг с ним, пускай получит его, тем более, что уж душой кривить, это он делать умеет. Демон почувствовав изменение в моём поведении, перешёл к решительным действиям, и каким, я вам скажу! У меня аж дыхание перехватило от его умопомрачительного поцелуя, я даже и не заметила, как сама стала принимать в этом процессе не менее активное участие.
Не знаю, чем бы закончилось, хотя, почему не знаю, тут и так всё понятно, что закончилось бы это, как в одной песне, которую напевала наша соседка по лестничной клетке: «Что, Леонсио проклятый, всё ж добился своего». А как тут не добиться с его-то опытом. «Эх, Юлька, попала ты по-крупному». – мысленно сокрушалась я своему поражению.
