– Извините, ребята, малость выпил.
Шелестов строго спросил:
– С водителем разговаривали?
– А как же! И вот что узнал. Маханова он запомнил: не каждый день из Москвы сюда ездят. Вспомнил, что тот на похороны отца ехал. С ним же из города возвращалась в Олевск и Клавка. Эта – постоянный пассажир. Моталась туда-сюда, пока ходил автобус. Васька «шалавой» ее назвал, но девка в принципе неплохая, душевная. Вот так, гости дорогие, ваш Маханов, оказывается, знаком с нашей Клавкой. Василий слыхал, как она липла к москвичу, все звала к себе, адресок давала, но того подвода встречала, и он сразу уехал в деревню.
Больше ничего о них Буров сказать не может. Не видел он с тех пор Маханова. Клавку видел, а Маханова нет.
Коган кивнул:
– Получается наш клиент у Клавки. Это уже лучше. Будем брать, командир? – взглянул он на Шелестова.
– Да, но только – как стемнеет. Пойдем я и Сосновский.
– Может, лучше мне поговорить с ней? – предложила Анастасия. – Баба с бабой всегда общий язык найдет.
Шелестов отрицательно покачал головой:
– Не в этом случае, Настя.
Сейчас она тебе ничего не скажет и на порог не пустит.
– А вас пустит?
– А мы и спрашивать ее не будем. Зайдем аккуратно, и все. Объясняться с Клавдией Маханову предстоит.
– Ну, дело хозяйское.
День просидели дома. В небе кружились самолеты-разведчики, так называемые «рамы», но ни бомбардировщиков, ни истребителей не было. Советские самолеты тоже не показывались.
Как стемнело, Шелестов с Сосновским пошли к берегу реки. Взяли с собой сеть, что сделал Яков Михайлович.
Даже не сеть, а скорее «телевизор», так называемая сетка, что натягивают на деревянную рамку и бросают с приманкой в воду. Яков Михайлович все удивлялся, зачем мужикам сетка, но ответа так и не получил.
К плетню, как и прежде, выскочила овчарка. Принюхалась – вроде знакомый запах, но все равно зарычала. Шелестов кивнул, Сосновский мастерски набросил на пса сетку. Тот крутанулся и запутался. Завалился набок, зарычал, стал грызть прочный капрон. Тем временем офицеры перепрыгнули через плетень и прошли через огород к внутреннему двору.
Оттуда – к задней двери. Она была открыта.
В сенях и столкнулись с женщиной в летнем сарафане с керосиновой лампой в руке. При виде мужчин, она взвизгнула:
– Ой! – И едва не выронила лампу.
Шелестов прижал ее к стене:
– Тихо, Клава, мы не враги, нам нужен Николай. Он у тебя прячется?
Женщина на удивление быстро взяла себя в руки и умело изобразила изумление:
– Николай? Какой Николай?
– А ну, идем в комнату.
