– Ты как тут оказался, Боря? Ведь тебя же…
Коган улыбнулся:
– …арестовали и отправили в лагерь?
– Об этом Люда писала. Как еще сама-то осталась на свободе?
– У нас все нормально. Давай договоримся: ты ничего не спрашиваешь, как и почему я здесь оказался. Скажу одно: я оправдан и занимаюсь прежней работой, но в режиме строгой секретности. Тебе лучше ничего не знать.
– Вот как? Я рада, хотя чему тут радоваться? Такое творится: люди словно взбесились – берут приступом поезда, набиваются в вагоны, а составы по дороге бомбят немцы.
– Много ли жителей осталось в райцентре?
– Не считала. Но, судя по нашей улице, многие остались. Да куда ехать-то? Тут наши корни.
– Я закурю?
Анастасия поставила на стол пепельницу:
– Как умер муж, здесь еще не курили.
– Тогда, может, я не буду?
– Кури, кури. Мой дымил – не продохнуть.
– Как отец?
– Нормально.
– По-прежнему по соседству век коротает?
– А где же ему быть? Работает, охотится, но уже реже – здоровье в лагерях подорвал. Ему всего шестьдесят пять, а на вид – больше семидесяти.
– Да, лагеря здоровья не прибавляют. Знаешь, Настя, а я не один.
Женщина удивилась:
– Не один? С Людмилой?
– Нет, с товарищами по работе.
– И что у вас за дела здесь?
– Потом расскажу. Мы можем временно остановиться у вас с Яковом Михайловичем, но так, чтобы никто об этом не знал – ни соседи, ни милиция.
– Милиции тут человек десять осталось. Партийные уже эвакуировались вместе с семьями. На днях вся власть съедет ближе к Киеву, а то и к Москве.
И что будет – неизвестно. А еще говорят, немцы недалеко. Со дня на день войдут в Олевск. Наши войска отступили за Терев. Много народу погибло… А остановиться? Да ради бога! Вот только с провизией у нас плоховато.
– Не объедим.
– А где твои друзья и сколько их?
– Трое. Тут недалеко, прячутся."
"– Давай так: приводи их сюда, на сеновале места вам хватит. Ужин приготовлю, принесу. Сам можешь тут остаться.
– Я вместе со всеми буду.
– Как знаешь.
– Так я пойду, подам сигнал, чтобы пришли?
– Погоди, я хоть немного уберусь.
– Ты и без того – красавица.
– Да уж, красивей некуда.
Коган вышел к калитке, щелкнул три раза фонарем. Вскоре вся группа, не замеченная посторонними, вошла в дом Анастасии Степко.
Глава седьмая
Настя перенесла керосиновую лампу в комнату, плотно зашторила окна, заперла дверь. Достала из печи чугунок с картошкой, принесла сала, солености. Для четверых здоровых мужиков – мало, но хоть что-то.
Офицеры принялись за еду.
