Яков Михайлович тогда был выслан в Сибирь, а Анастасия два года как похоронила мужа.
Шелестов прервал Когана:
– Погоди, Боря, ты хочешь сказать, что знаешь райцентр?
– И не только Олевск. Бывал я и в деревне Горбино. Ездили туда за мукой.
– Почему Платову ничего не сказал?
– А зачем? Нам поставлена задача – действовать по обстановке, вот и будем действовать, как приказывает начальство. Зачем открывать свои карты раньше времени? Они бы сразу начали проверку родственников. А оно нам надо?
Шелестов кивнул:
– Продолжай! За что лес-то валил твой дядюшка?
– Не мой – жены.
– А это не одно и то же?
– Не совсем. А сидел гражданин Сабаров, убежденный большевик, активист, участник Гражданской войны на стороне красных, за то, что рассказал кому-то на работе анекдот про товарища Буденного. На него тут же донос состряпали. Ну, и дали убежденному большевику четыре года лагерей. Впрочем, он как был, так и остался большевиком. Вот только на работу после отсидки долго устроиться не мог. Пенсии не дали.
И только когда я помог, еще до своего ареста, пристроили Михалыча на работу в колхоз. Анастасия пенсию по инвалидности получает – хромая она. Хата их, как сейчас помню, недалеко от центра, на второй от реки Терев улице. Хоть и центр, а место тихое, да и вообще Олевск – совсем небольшой городок. Там восточная часть – промышленная, центр – административный, а запад – спокойный, уютный такой, тихий. Так что мы вполне можем остановиться у кого-то из них. И с транспортом вопрос решим. У Михалыча должна быть лошадь, в колхозе давали.
А там глядишь – и машиной разживемся. Не все так плохо, командир.
Шелестов улыбнулся:
– Это совсем другое дело, Боря. Повезло нам. Осталось ничего – найти товарища Маханова и доставить в Москву. Еще бы кто подбросил адресок, где отсиживается этот Маханов. Может, твои родственники знают?
– Это родственники жены, – упрямо поправлял Шелестова Коган, – в этом они вряд ли помогут.
– Вот и говорю, задача: иди туда – не знаю куда, найди то – не знаю, что.
– Найдем, командир. Главное – база. А на месте обстановка прояснится. Начать, думаю, следует с тщательного осмотра места засады.
– Там стреляли только диверсанты и Маханов. А точку поставил немецкий летчик. Знал бы он, что наделал.
– Хоть один немец что-то для нас сделал.
– Место осмотрим, но там уже работали опытные оперативники.
– Кто знает, как они работали. Может, с оглядкой на небо – как бы не попасть под очередной «мессер». Они искали тело.
