В комнате Ковалев пробыл недолго. Вышел с чемоданом, пиджаком и шляпой.
– А господин Маханов готовился к отъезду. Наверное, утром собирался выехать. Мне и собирать ничего не пришлось, он все сам уложил. Приятно иметь дело с аккуратными людьми.
– Вы не убили его?
– Ну что ты, Рылов? Я умею действовать жестко, но безопасно. Как потащим его к тебе?
– Огородом. Надо так пронести, чтобы не осталось никаких следов.
– Надо, значит, понесешь.
– Я?
– Ну не я же?
Рылов вздохнул.
Ковалев прикурил:
– Жди тут, да смотри в оба.
По идее он будет в отключке еще минут десять. Но если очухается раньше, свяжи его от греха подальше, а то как бы он тебя не удавил.
– Угу, так надежней.
Рылов снял со стены моток веревки, связал Маханова. Подумав немного, засунул в рот кляп. Николай никак не среагировал на это.
Ковалев вышел во двор, обошел заднюю часть дома, негромко позвал:
– Дирк!
– Я, – раздалось в ответ.
– Как тут?
– Спокойно.
– Иди сюда!
Говорили они тихо – диверсанты знали свое дело.
Бессознательного Маханова перенесли в дом Рылова, там опустили в подвал, в потайное помещение, которое маскировали стеллажи с разной утварью.
Туда же бросили чемодан и пиджак. Николая уложили на заранее приготовленную кровать, руки и ноги привязали к каркасу, кляп вытащили – он плохо дышал носом, мог задохнуться.
Ковалев вышел во двор, мигнул фонариком. Из кустов, словно призрак, появился майор Агеев. Его провели к пленнику.
– Приведи его в чувство, – кивнул он Коротко.
Тот плеснул из кувшина воды в лицо Николая.
Маханов пришел в себя, увидел майора, дернулся было, но понял, что привязан.
– Майор, что все это значит?
– Ну, если быть точным, товарищ Маханов, то не майор, а гауптман.
– Вы немец?
– Да.
– И вы здесь?
– В этом вы видите что-то странное? Кому, как не вам знать, что в ближайшее время тут буду войска непобедимой Германии.
– Спорное утверждение.
– Нет, Николай Иванович. Это как раз сомнению не подлежит. Красной армии в ее нынешнем состоянии не под силу противостоять вермахту.
Пройдет немного времени, я даже скажу точнее, не позднее ноября, в День вашей революции у мавзолея, как всегда, пройдет военный парад, только на этот раз – парад немецкой армии.
Маханов поморщился:
– У вас богатая фантазия, гауптман.
– Так будет, Николай Иванович. Помяните мое слово.
– Зачем я вам?
– Если бы вы были не нужны, мы бы не стали разрабатывать целую операцию.
– Значит… мой отец…
Агеев перебил его:
– Да, вашего отца пришлось убрать.
