– Вижу офицеров, майора и гауптмана. Вон, у бронетранспортеров.
– Советуются.
Прогремели пулеметные очереди «Дегтярей». Майора бросило на землю, гауптман успел заскочить за броню. Тут же вся рота Дуганова открыла огонь. Он оказался эффективным и для немцев неожиданным. Бойцы били по фронту и правому флангу."
"Шелестов видел, как наши положили пару десятков немцев у грузовиков, и еще с десяток – у бронетранспортеров. Возникшее было замешательство противника остановили танки. Они одновременно ударили из 37-миллиметровых пушек и пулеметов.
Левый фланг роты был уничтожен. Открыли огонь и бронетранспортеры, и отошедшие немного назад четыре пулемета с мотоциклов. Справа в обход пошла пехота. И наша рота прекратила огонь.
К Шелестову и Сосновскому поднялся Бойко.
Майор повысил голос:
– Куда, старлей, какой приказ был?
– Не могу я там, в балке, товарищ майор. А что это наши молчат? Неужели всех побили?
– Молчи, коли пришел.
Дуганов был опытным офицером. Он приказал прекратить огонь на время массированного обстрела.
Дождался, пока танки с пехотой и бронетранспортеры с десантом подошли вплотную к позициям.
В это время из бойцов второго взвода были назначены истребители танков. Они сделали связки гранат и краем леса выдвинулись навстречу Т-3. Когда расстояние достигло нескольких десятков метров, капитан передал команду – огонь! Бойцы бросились к танкам и стали метать гранаты, попадая под огонь пулеметов. Они погибли, но два Т-3 подорвали, третий быстро начал сдавать назад.
Пулеметы, собранные на правом фланге, ударили по команде и выбили больше половины немецкой роты.
Бойцы Дуганова не жалели патронов. Они понимали, что это их последний бой. Когда боеприпасы закончились, с криками и матом красноармейцы бросились на фашистов с примкнутыми штыками. Завязалась рукопашная.
В этой кровавой схватке погибли все бойцы роты капитана Дуганова. Но и немцев уцелело не больше десятка. Пулеметы бронетранспортеров и мотоциклов еще минут десять поливали свинцом позиции роты. Наконец, огонь прекратился.
Все закончилось в какие-то двадцать минут.
Старший лейтенант Бойко колотил кулаками по земле. В глазах стояли слезы.
Шелестов кивнул Сосновскому:
– В балку его, Миша. Пусть успокоится, но спирту не давать.
Капитан оттащил взводного в овраг.
Шелестов продолжал наблюдать за происходящим в двухстах метрах от его группы. Расчет майора был на то, что немцы не станут прочесывать местность дальше позиций погибшей роты. И расчет оправдался.
