Бобрин улыбнулся:
– Да мне этого и не требовалось, майор. Я на глаз определяю, в молодости портным работал в городе. Поначалу подмастерьем, после революции в кооперативе. Когда товарищ Сталин прикрыл НЭП, вернулся в родную деревню. Долго еще потом шил. Пока председателем сельсовета не избрали, тогда уже не до этого стало. Учеба, курсы повышения квалификации…
Шелестов прервал бывшего председателя сельсовета:
– Понятно, Захар Федорович. Но на нас и сейчас не лохмотья.
– На вас приличная одежда. Однако лучше заменить.
Впрочем, вам решать. Мне что приказано – я доставил. Все одно товарища Маханова переодевать придется.
– Ладно оставляйте. Что с питанием?
– Рота укомплектована. Ваш рацион – в отдельных вещмешках в палатке снабжения. Завтра перед выходом получите вместе с оружием.
– Командиру роты сообщили, что выступаем в 4.00?
Зубарев кивнул:
– Так точно. К этому времени к лесу подойдет Семен Коробов. Мы с товарищем Кулько вас проводим.
– Не стоит. Мы должны уйти тихо. Передайте ротному, чтобы с 3.
30 выводил подразделение на соседнюю елань. Там построение, смотр, оттуда начало марша. А в лагере нечего людей беспокоить.
– Хорошо, товарищ майор.
– Сейчас отдых. Подъем группы в 3.00, завтрак в 3.15. Все, спокойной ночи.
Шелестов зашел за полог. Офицеры сидели на нарах, Маханов лежал.
Буторин спросил:
– Последняя ночь в Украинском Полесье, командир?
– Крайняя, Витя, кто знает, может, еще и вернемся. Теперь работы будет невпроворот.
Коган кивнул:
– Да-да, без дела не останемся.
Удивляюсь я, Максим Андреевич.
– Чему, Боря?
– Как быстро немцы почти половину европейской части Союза захватили.
– Не будем об этом. Наполеон в свое время тоже дошел до Москвы. И что потом? Потом русский царь въехал в Париж на белом коне. Так и сейчас будет. Пока отступаем, потом закрепимся, перемелем отборные войска Вермахта и погоним немца назад. Правильно говорил товарищ Молотов: наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Но хватит разговоров, всем спать, подъем в 3.
00.
Офицеры начал укладываться, Сосновский пошел в сортир.
Только Маханов продолжал лежать одетым.
Шелестов присел рядом на нары:
– Волнуетесь, Николай Иванович?
– Думаю: сколько же из-за меня людей погибло? А сколько может погибнуть еще? Я же не хотел ничего плохого, только отца приехал проводить в последний путь."
"– За вами охотился Абвер, товарищ Маханов, и охотился еще в Москве. Не вините себя. В данной обстановке жертвы были неизбежны.
