Стало казаться, что я неправильно жила, не о том мечтала, не к тому стремилась.
Я ловила себя на мысли, что обзавелась в палате Захара любимым местом. Мне нравилось стоять у окна. С этой точки можно было видеть парк и людей, смотреть на них и думать, кто они, чем занимаются, где живут, работают, что ели на завтрак — развлекать себя таким вот нехитрым способом. А можно было, лишь слегка повернув в сторону голову, любоваться Захаром. Что, собственно, я и делала, стоило ему только закрыть глаза…
Смотрела и думала: Сможет ли он восстановиться? Сделают ли ему операцию? Что с ним будет дальше, а точнее, что дальше будет с нами… Отделить себя от него я уже не могла…
Агния
Проснулась в полутемной комнате.
Одна. Память тут же услужливо подсунула картинки недавнего прошлого. Сердце совершило невероятный кульбит в груди, стоило только вспомнить — Антон надо мной, мои широко раскинутые ноги, согнутые в коленях, капельки пота на его лбу, и болезненное чувство наполненности, переходящее с каждым его движением в ожидание, в наслаждение, в чистое удовольствие…
Но его не было.
Он не лег спать рядом. Не остался со мной! Он ушёл, использовав подвернувшееся тело! Не захотел обнимать… Не захотел даже просто лежать рядом. Я ничего не значу для Антона Радулова! Просто так сложилось. Просто сама захотела. А он не отказал… Только и всего.
Как теперь быть? Как жить теперь, когда понимаешь, что мужчина, который стал для тебя всем, не нуждается в тебе! Идти к Алику не имело смысла — скорее всего, отец сейчас спит с мальчиком.
А я не нужна. Меня использовали и забыли, оставили…
Я не буду плакать! Я очень сильная. Ну и пусть! Ну и ладно! Но слезы все равно обожгли глаза. Нет! Я не буду лежать здесь, жалеть себя и оплакивать то, что не сбылось и не могло сбыться!
Села в постели, укуталась в одеяло… Это он меня, укрыл? Совершенно не помнила, чтобы укрывалась сама…
В голове вяло переворачивались мысли. Переспал со мной. И ушёл… Использовал и вычеркнул из своей жизни. Не нужна ему.
Так думать было больно.
И мне бы свернуться калачиком и спать, проглотив слезы унижения и обиды, но я зачем-то встала и начала поправлять сбившуюся кровать, на которой совсем недавно Антон Радулов сделал из меня женщину… В свете ночника на простыне было хорошо видно небольшое бурое пятно. Моя кровь. Содрала ее с кровати, аккуратно свернула, пряча следы. Положила на кресло, надеясь утром как-нибудь, незаметно для Свята… и Антона постирать ее в стоящей в ванной стиральной машине.
