… Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он ушел! Пусть мне будет больно, пусть даже будет очень больно, главное, чтобы не у него на глазах! Но он держал избавленного от занозы Алика на коленях и внимательно следил за всеми манипуляциями Светланы, медицинской сестры ""Востока"".
А я изо всех сил сдерживала слёзы. Было больно. А еще было жутко обидно — плохая из меня получилась нянька. А еще мучил стыд… И страх — теперь-то Антон меня точно выгонит!
И когда, потерянная и расстроенная, с перебинтованными ладонями и заклеенными пластырем коленями я вышла из кабинета медсестры, уже заранее знала, что он сейчас скажет.
И он сказал:
— Агния, ты иди к себе. Я сейчас Алика к Семенычу отведу и поднимусь.
Понятно ведь, зачем поднимется! Я шагала наверх по деревянной лестнице и думала: ""Придет и скажет, чтобы я собирала вещи и уезжала отсюда!""
В комнате не могла себя заставить присесть — металась из угла в угол, пока за дверью не послышались громкие шаги.
Резко обернулась к нему навстречу, страшась и внутренне готовясь услышать что-то страшное, но он, войдя в комнату, вдруг сказал:
— Давай я тебе помогу платье снять — застежку сзади с забинтованными руками ты расстегнуть не сможешь…
11 глава.
Вероника
— Удивляюсь тебе, Вероника! Другие девчонки, если парня на свидание зовут, то наряжаются в лучшее платье, расфуфыриваются с ног до головы! А ты? Ну, придет он сейчас! Ну, увидит тебя всю зеленую, в сапогах резиновых, и что думаешь? Решит, что краше Вероники нет никого на всем белом свете?
Я уже и сама поняла, что зря его сюда пригласила! Просто вчера сердцем чувствовала, что нужно было что-то оригинальное придумать, что иначе не пойдет он, не поведется.
Опять же вечером ехать, а мне выступить нужно — коллектив подвести нельзя! И что-то ещё выдумать просто не было времени! Но думать о том, не сглупила ли я, правильно ли поступила, было уже слишком поздно — первый звонок прозвенел, еще десять минут и представление начнется.
