— Там это… тебе хм… ""подарочек"" привезли…
— Я в курсе, — ответил, не понимая, к чему он вдруг упоминает это — после боев мне часто фанаты передавали… да чего только не передавали! Жрачку, деньги, выпивку… даже однажды какая-то озабоченная прислала с курьером цветы!
— Если че, подарочек я в спальню отправил, — явно улыбаясь, хоть этого и не было видно в темноте под капюшоном, заявил пацан."
"А чего не в кухню? Чего в спальню-то попер? Идиот! Но не стал ничего ему говорить — чревато очередным срывом.
— Слушай, Дикий! Вали ты спать уже! Завтра вечером тебе на сборы ехать!
— Хм, смотри, если вдруг че… Если, хм, помощь понадобится…, - он явно собирался заржать, чем раздражал жутко — чего его ночью разбирает? Чего он вообще прицепился ко мне сейчас? Ведь знает же…
— ""Если, че"", я в курсе, где тебя искать, — легко стукнул его в плечо кулаком, мол, иди уже, оставь меня в покое!
И он ушел. И я было уже шагнул в ванную, ту, что на первом этаже находится, но остановился и прислушался — Дикий ржал на крыльце.
Свет в прихожей мы так и не включили, поэтому сквозь струи ливня, стекающего по стеклу, было плохо, но все-таки видно, как он стоит под крышей, схватившись за живот и согнувшись в три погибели. И чего его разбирает? Че там мне подарили-то? Торт, что ли?
Постоял под струей горячей воды в душе, смывая усталость и раздражение — кровь и пот смыл еще в клубе, там же был обработан нашим доктором, других я к себе не подпускал. Замотался полотенцем. Босиком сходил в кухню.
На столе стояла огромная корзина с красиво уложенными фруктами, бутылками, какими-то банками и даже котелкой колбасы, торчащей, как дуло ружья, в центре композиции. И чего Дикий про подарок в спальне говорил? Идиот! На кухню же отнес! Забыл, что ли?
— Коньяк неплохой, — отметил, между прочим, разглядев этикетку. Именно такой, как я люблю. Еще закинуться? Бутылку, данную Игорем в его машине оставил. Достал пузатый бокал, плеснул, добавил пару кусков льда на дно.
— Колбасу на кой хрен засунули? Все ж знают, что это дерьмо я не жру!
Противореча самому себе, вытащил длинную котелку из корзины, залпом выпил коньяк и укусил прямо через обертку. Потом, сплевывая в мусорное ведро остатки бумаги, которые не разжевались, прополоскал рот коньяком, хлебнул еще пару раз, не размениваясь больше на бокал и лед и, ни на грамм не подобревший, захмелевший едва-едва, зашагал в спальню.
Из-под двери пробивался свет ночника.
