Пойдём… поищем местечко…
Ничего ведь особенного не сказал. Но меня словно молнией пробивает от его шёпота. Задохнувшись, киваю, как будто он может видеть в темноте. Только Антону не нужны мои слова. Он чувствует. Не успеваю понять, что он встал с кровати, как уже оказываюсь на его руках. Обнимаю за шею. Дышу его запахом.
— Антон, — в прошлый раз, две недели назад, после боя у него болели ребра, и я волнуюсь — зачем лишние нагрузки сейчас! — Я сама! Отпусти!
— Ты легкая совсем, малышка, — целует куда-то в волосы, прижимает к себе крепче и вдруг замирает на полпути.
— Агния… А если Алик с нами насовсем останется… Как ты к этому отнесешься?
Как объяснить, что они оба для меня нечто целое, единое? Как сказать, что я не ощущаю того, что Алик не чужой сын? Он мой! Потому что другой ""мамы"" у него все равно нет! И раз уж настоящая его родительница так запросто смогла оставить и уехать, у него и не будет её! Потому что чувства или есть или их нет! Не проснутся они со временем! А если и проснутся когда-нибудь, то… ведь мальчику мама сейчас нужна, а не в эфемерном будущем!
— Хорошо отнесусь.
Он — мой мальчик. Я люблю его…. И ты мой…"
"И наверное эти слова что-то особенное значат для Антона, потому что он со сдавленным стоном вжимается в мои волосы, вдавливает в себя ещё крепче и ускоряет шаг…
Укладывает. Бесцеремонно разводит полы халата. Рассматривает, проводя ладонями по ногам вверх и вниз. И меня от взгляда одного трясет, как лист на ветру! Горячие ладони оглаживают бедра, проходятся по талии… на животе замирают.
— Кто у нас тут? Мальчик или девочка? — целует живот.
— А ты кого хочешь? — улыбаюсь я.
— Парень у нас уже есть, я девочку хочу, — проседает его голос и мне кажется, что сейчас для Антона это не просто слова, что они значат для него очень много. Он открыт в эту минуту, как никогда. Суровый мужественный опасный боец исчез, а на его месте оказался безумно ласковый, любящий мужчина. И все его чувства направлены на меня! И от понимания этого мне так безумно хорошо, эмоции, чувства к нему, переполняют.
Им нужен выход! Мне хочется, чтобы и Антону было так же хорошо, как мне. Но что я могу еще ему сказать, когда, вроде бы, всё уже сказано, в любви я ему сто раз признавалась… Легонько толкаю в плечо:
— Места для поцелуев… — напоминаю, едва дыша от смущения.
— Ничего не пропусти, — смеется он, укладываясь на спину и уступая мне инициативу.
Целую его плечи, устроившись верхом на бедрах, прикусываю соски по очереди, спускаюсь по дорожке волос к паху.
