Стискиваю, ладонью накрывая животик — блин, как это всё странно… Вот здесь, под моей рукой, под ее кожей… мой малыш…"
"— Слушай, женщина, что тебе твой мужчина скажет! Ребенок будет носить мою фамилию. Это не оговаривается. Утром же Лианку поведу разводиться! Дальше. Дальше мы едем в больницу… Да! Это обязательное условие! Я хочу знать… Я обязан знать, что с тобой и с ним всё в порядке! И нет! Не смотри так! Если вдруг ты не беременна даже, это уже ничего не изменит! Но меня расстроит, учти! Очень расстроит! Так сильно расстроит, что придется тебе всю ночь меня успокаивать! Так, я что-то отвлекся… Дальше мы едем к твоему отчиму.
Хотя нет, тебе не нужны лишние волнения. Я сам разберусь.
Сам съезжу. И еще… — тяжело вздыхаю — это, действительно, самое сложное. — Прости меня, девочка моя! Всё это я давно должен был сделать! И я хотел! И хочу! И ребенка хочу! И жениться на тебе очень хочу! И мне деньги твои не нужны! Слышишь? Ты мне и так достаточно подарков сделала… Ты у меня самый главный подарок…
Я так увлекся, стараясь, чтобы моя речь была как можно более убедительной, что забыл совершенно о том, что в доме люди, что ребенок поблизости спит.
И, когда дверь справа от нас, сидящих на полу, распахнулась, вздрогнул от неожиданности. Алик стоял в проеме молча, сонно тер кулачком глаза, а увидев нас, вдруг скривился и заплакал. Агния соскочила с моих колен и бегом бросилась к нему.
— Маленький мой, что случилось? — запричитала над ним, хватая на руки.
— Мама-а-а!
31 глава.
Вероника
— Виталик, я не понимаю! — я так нервничала, что, действительно не могла уловить в интонациях чужого языка смысл! Посыл понимала, но суть никак в голове не укладывалась.
