И вот он я во всей красе — морда отекшая, под глазом фингалище, губа вдребезги…
— Опять? — у валькирии моей так яростно сверкают глаза, что мне кажется, сейчас штору на окне подпалит! — Да что же это такое? Зачем, Антон? Что за страсть к саморазрушению? Что за варварство?
— Это скорее страсть к деньгам, — не выдерживаю я. — Иди лучше, поцелуй своего воина! Я победил врага, срезал его скальп и обесчестил жену!
— И где добыча? Где скальп? Где жена? Подавай их сюда в качестве доказательства! — воинственно складывает руки на груди.
Задерживаюсь взглядом на манящих холмиках, прикрытых шелковой тканью нового коротенького халатика. Кстати! Перевожу взгляд на его подол — ах, какие же у моей девочки ножки! Загляденье просто!
— Не, жены не было. Преувеличил немного, — ретируюсь я, сбрасываю кроссовки, быстро снимаю куртку и шагаю к ней. Отступает. Два шага и упирается спиной в стену. — Попалась, валькирия моя!
Упираю руки в стену по обе стороны от её головы, всматриваюсь в красивое личико. Жаль, с поцелуями в ближайшую неделю совсем никак… Но я знаю и другие способы порадовать мою красавицу!
— Если ты мне не объяснишь, зачем ты дерешься, я… я…
— Ну, давай! Озвучь свою страшную угрозу! Напугай меня!
— Я буду спать с Аликом!
— Напугала.
Да-а-а. Окей. Скажу. Я кто?
— Антон Радулов?
— Это понятно. Кто по профессии?
— Тренер?
— Тренер. Спортсмен. Боксёр. Мастер спорта по смешанным единоборствам, по боксу…
— Это ты сейчас хочешь, чтобы я от восхищения упала к твоим ногам?
— Было бы здорово! А ты можешь? — показываю ей взглядом на ширинку — чего зря-то падать, можно сразу с пользой!
— Ах, ты! — кулаком впечатывает в грудь, потом почему-то глаза её наполняются слезами и Агния начинает причитать.
— Прости! Прости! Тебе и так больно, а тут еще я! Я не хотела!
Холодные пальчики ложатся на мои щеки, осторожно поглаживают нетронутые в бою участки кожи. Обнимает, лицом утыкается в мою грудь. Хорошо! Вот так бы всегда встречала! Это нужно озвучить!
— Встречай меня так всегда! Договорились? — глажу по волосам, втягиваю носом её запах — как же хорошо!
— Только если ты прекратишь драться!
— Агния!
Прижимается крепче и говорит, касаясь губами моей кожи у ворота футболки:
— Я волнуюсь, Антон! Я не хочу, чтобы с тобой так, как с Захаром случилось! Но Свят говорит, что Захар дрался потому, что у него карьера, потому что развиваться нужно, дальше идти.
А тебе зачем это? Тебе же поздно уже карьеру в боксе делать?
И я, конечно, могу сейчас свинтить на тему возраста.
