Подхватывается с моего плеча и… неожиданно усаживается на меня сверху! Эт-то что за самоуправство! Хотя, нет-нет, оставайся так! Так мы ещё не пробовали…
— Да-а, — тянет мечтательно, скользя ладошками по плечам и груди. — У тебя самое красивое тело на свете.
А потом шепотом добавляет:
— Я его люблю…
От неожиданности забываю о том, что собирался её подвинуть ниже, на бедра к себе. Замираю, обдумывая это заявление. Она прерывается, словно хочет договорить, словно это ещё не все. Помогаю ей:
— Только мое тело любишь?
— Нет.
Не только. Я тебя всего люблю. И мне все равно, сколько тебе лет.
И мне от этой её фразы орать хочется! Раскинуть руки в стороны и в небо: ""А-а-а!"" Или… схватить её, закружить по комнате, так, чтобы пищала от восторга и радости! Но Алик в соседней комнате, Свят неподалёку… Условности какие-то, что-то между мной и ею, между мной и моим счастьем… нет-нет, не между нами, между желанием и возможностью выразить, что внутри!
А между мной и ею ничего не стоит! И я не позволю, чтобы стояло.
Пока думаю обо всем этом, дебильно улыбаясь в темноте, не замечаю, что Агния напряженно ждет чего-то. Я что-то сказать должен… Должен или нет? Туплю от счастья…
— Ты недоволен, что я это сказала? — спрашивает обиженно.
А! Точно!"
"— Доволен! — притягиваю поближе, сжимаю в объятиях, целую лоб, волосы. — Я очень-очень доволен! Я так доволен, что дар речи потерял.
Вздыхает. Но облегчения и радости не слышу в этом вздохе.
— Ты чего, девочка моя? Что я не так… Идиот! — доходит наконец-то.
— Глупая моя девочка, ты что, думаешь, что тебя можно не любить? Да я без ума от тебя просто! Я без тебя… дышать не могу! Счастье моё… Люблю…
29 глава.
Захар
Лежу. Размышляю. Судя по утреннему сумраку, еще семи нет. Иначе бы Вероника или Елена Константиновна явились уже.
Две женщины в одной палате — это треш какой-то! Особенно, если одна из них — ревнивая фурия Вероника! Антон, конечно, удружил! В качестве санитарки нанял мне ещё не совсем старую женщину, причем достаточно симпатичную внешне! Правда, тот факт, что она пришла ко мне и постоянно находилась в халате и медицинской шапочке, ну и, наверное, отсутствие у меня к ней какой-либо симпатии, а может, привыкание к своей беспомощности… все это не делало для меня проблему в том, чтобы позволить ей ухаживать за мной.
Я воспринимал Елену Константиновну именно как медсестру, как санитарку, как помощницу, и она всячески способствовала подобному отношению с моей стороны.
