Тем и понравилась — спокойная, рассудительная. А оказалось, что ты — взбалмошная, глупая истеричка! Что смотришь так обиженно? Не согласна со мною?
— Нет. Не согласна! Я нормальная!
— Если ты нормальная, то… То, значит, что ты маленькая еще! Не доросла до взрослых отношений! Взрослые люди, прежде чем сбегать из дома, разговаривают! Понимаешь, о чем я?
Он смотрел так сурово, что я придумать не могла, как мне его разжалобить, как подобраться к нему — страшно было даже к руке, лежащей на рычаге переключения передач, прикоснуться, а уж о том, чтобы обнять его или поцеловать, даже и речи не могло идти!
— Но… твоя жена приехала! — промямлила я, чувствуя, как неуверенно и глупо это звучит.
— И что? Ты же знала, что я женат?
Это было больно. Знала! Но надеялась, что я нужнее, дороже, ближе, чем она! Мне казалось, что с женой у Антона все уже закончилось, тогда как со мною только-только начинается и будет длиться всегда! Я знала о жене! Но я, глупая девчонка, надеялась и бесстыдно хотела себе чужого мужа!"
"Странные взгляды Антона в мою сторону сбивали меня с толку еще больше.
Что он думает сейчас? Почему так смотрит — словно хочет под кожу залезть и узнать, чем я дышу, о чем думаю!
— Зачем ты приехал? — решила взбрыкнуть я. Хоть и понимала, что сама неправа! Он спас меня и неважно, что заставило его это сделать! Нет-нет! Это — самое-самое важное! Важнее ответа на этот вопрос нет ничего!
Вцепилась руками в мокрую ткань своей пижамы и вдруг вспомнила, что выгляжу сейчас, наверное, жутко — волосы мокрые, комнатные тапочки раскисли на ногах, одежда мокрая, а сквозь тонкую ткань кофточки проступают острые соски…
Подняв взгляд на Антона, я встретилась с его глазами.
Ровно за секунду до того, как он нагнулся к мне, обхватил за талию и легко, как будто я ничего не весила, потянул на себя, я поняла, зачем он приехал! И он подтвердил мою догадку, пробормотав на ухо:
— Моя девочка. Соскучился. Хочу тебя…
26 глава.
Антон
Целую ее, верхом на мне сидящую, ладошками лицо гладящую! А она взволнованно вздыхает, жмется ближе.
Сердце ее птичкой в груди бьется, и я слышу его стук в тишине салона! Такая милая — даже промокшая все равно красивая! А я и дождя не почувствовал — так обрадовался, что она, наконец, со мной! А еще, так обрадовался ее радости, тому, что, поняв, кто на пороге ее спальни стоит, бросилась на шею, не задумываясь, не устраивая сцен ревности, не кидая обид, типа, почему раньше не пришел!
Замерзла. Губы холодные. Руки холодные.
