Тревога шевелится где-то глубоко, но её перекрывает злость. Как бы там ни было, но это Паша. Я давно его знаю, но сейчас этот потемневший, странно поблёскивающий взгляд напрягает. Пока Паша следит за дорогой, я незаметно, будто наклонилась поправить ремень безопасности, заглядываю в карман куртки и, включив геолокацию, отправляю метку Семёну. Звук тут же ставлю на бесшумный. Радич импульсивный, может сразу перезвонить, а что-то мне подсказывает, что это только накалит обстановку.
Хоть бы он догадался, зачем я отправила ему это, а не отмахнулся или посмеялся.
Ведь мне снова не на кого надеяться, кроме как на него.
Паша останавливает машину у небольшого деревянного домика за невысоким сетчатым забором. Вокруг такие же домики, но не все освещены. Далеко не все. В этом нет ничего удивительного, ведь сейчас зима, и мало кто решает вечером перед рабочей неделей отправиться на дачу.
Паша обходит машину и галантно открывает мне дверь. Он всегда умел напустить джентльменского дыма.
Где нужно улыбнуться, где-то даже к руке приложиться губами, если это соответствовало его интересам.
— Паша, к чему это всё? Поговорить можно было и у меня во дворе на улице или, на крайний случай, в машине.
— Ты же знаешь, что я не люблю наспех.
Он кивает, приглашая подняться на крыльцо. Покачав головой, я иду за ним. Толку пререкаться? Мне очень хочется уйти, но куда я пойду? Зима, почти ночь, и я неизвестно где в неизвестном дачном посёлке.
— Заходи.
Он открывает дверь.
В небольшой гостиной развешены тёплые гирлянды-фонарики, на стенах наши с ним фотки, а посредине небольшой накрытый столик.
— Паша, к чему это? — качаю головой.
— Вась, — он хватает меня за руку и утаскивает внутрь. — Давай поговорим, давай помиримся. Я без тебя не могу, понимаешь? Люблю! Не хочу без тебя, Василина! Не фартит мне без тебя!
Я смотрю на него в немом шоке. И как после всего можно было додуматься до этого спектакля? При этом ещё и оскорблял меня сегодня у подъезда.
Отличный способ примириться, что ж.
— Так любишь или не фартит? — хмыкаю. Я всегда была человеком прямым и открытым, но сейчас во мне вдруг проснулась стерва. — Паша, ты в себе вообще?
Он суетливо достаёт зажигалку из кармана, чиркает ею и подносит к фитилю одной свечи на столе, а потом второй. Огоньки слабо загораются, а Паша вдруг плюхается на одно колено.
— Ну хочешь — давай поженимся! Выходи за меня, Вась! Ты ведь семью хотела.
