Они жались вплотную друг к другу на стеллажах, лежали стопками на тумбочке. Пыльные тома с незнакомыми названиями на корешках смотрели на неё с антресолей, даже на полу валялось немало экземпляров.
В дальнем углу комнаты расположился тот самый дубовый стол, на котором лежало несколько толстенных томов и стояла пара бокалов, наполовину заполненных красной жидкостью. Точно такой же бокал блестел на подоконнике, там жидкости было чуть больше и ещё один стоял на…
«Камин?! В самом деле, что ли?!»
В перепланировку комнат ещё можно было как-то с натяжкой, но поверить.
Но камин! Самый настоящий, кирпичный, в котором так задорно потрескивают крючковатые поленья, здесь, на третьем этаже многоквартирного дома – это уже перебор.
Широкая дымоходная труба врезалась прямо в потолок и, судя по всему, проходила через соседские квартиры на крышу. Но Катрин готова была поклясться, что никогда не видела, чтобы из крыши их дома торчала труба или хотя бы шёл дым. Над камином сушились различные цветы и травы, от которых исходил тот самый лекарственный аромат.
Всё это было невероятно, уму непостижимо. Катрин подумала, что она, должно быть, надышалась этими запахами: «Травы, наверно, галлюциногенные».
Внутренности девочки от волнения сжимало, как после первого в жизни глотка тяжёлого алкоголя. Ей захотелось как можно скорее сбежать прочь из этой странной квартиры и никогда больше не возвращаться. Она повернулась к выходу и уже хотела было выйти, но тут увидела свой дневник. Его держала хозяйка квартиры, вальяжно развалившаяся на небольшом красном диванчике справа от входа.
Катрин не показалось – девушка действительно была абсолютно нагой.
Без толики смущения, закинув ногу на ногу, она читала содержимое дневника, попивая (должно быть, вино) из бокала и даже не обращая внимания на то, что Катрин смотрит на неё изумленным взглядом.
– От-отдай, отдайте мой дневник! – наконец выдавила из себя Катрин дрожащим голоском.
– Подожди немного, я заканчиваю, – сказала девушка и, перевернув страницу, сделала глоток.
Ярость вдруг резко вытеснила все остальные чувства и начала переполнять Катрин, вываливаясь наружу.
– Отдай, я сказала! Отдай немедленно! Ты, сука чёртова! – хриплый от сигарет голос девочки звучал неестественно высоко и истерично.
Она подбежала к дивану, но хозяйка квартиры, даже не повернувшись, плеснула вином прямо в лицо Катрин. От неожиданности девочка ахнула и остановилась.
– Остынь, истеричка малолетняя!"
"Соседка встала с дивана и сделала шаг к Катрин.
