Вера в случайном порядке постучала по углам полотна, и через мгновение оно со скрипом подалось вперёд. Пригнувшись, девушки зашли внутрь и оказались на узкой лестнице, уходящей глубоко под землю. Света внутри было мало. Перилами служили стены. Каждую ступень приходилось нащупывать ногой, прежде чем сделать шаг. Лестница привела в какие-то катакомбы с низкими потолками и арочными сводами. На крючках висели масляные лампы, света хватало лишь для того, чтобы не врезаться в стену. Запах сырого камня и горящего масла оседал в лёгких, дышать было тяжело.
– Что мы здесь делаем? – поморщившись, спросила Катрин.
– Мне нужно кое с кем повидаться. Заодно поужинаем и переночуем.
– Здесь?
– Да, это что-то вроде гостиницы.
Подземелье напоминало лабиринт. Пройдя несколько поворотов, девушки оказались в продолговатой комнате, где вдоль каменных стен тянулась узкая нетёсаная стойка. За ней сидели, склонив головы, несколько человек. Они молча скребли ложками по металлическим тарелкам. Освещали помещение масляные лампы, висящие по углам, и еще парочка ламп над барной стойкой в конце комнаты, за которой грузный бородатый мужчина с лысой головой протирал пивные кружки и медные кубки.
Глядя на всё это, Катрин впервые за время пребывания на «грязном рынке» поймала себя на мысли, что здесь нет ничего, созданного из пластика или бетона.
«Глупо задумываться о наличии здесь гаджетов или интернета, когда мир вокруг собран с помощью топора и молотка».
Вера попросила Катрин занять места, а сама направилась к бармену.
Усевшись на неудобный табурет посередине стойки, Катрин уставилась на Веру и бармена, стараясь подслушать их разговор. Но, несмотря на царившую здесь могильную тишину, слов было не разобрать. Ведьма и здоровяк разговаривали так тихо, что, казалось, человек, сидящий неподалёку от Катрин, сопит носом громче.
Через минуту Вера вернулась к своей ученице, а спустя некоторое время здоровяк принес на подносе две тарелки, от которых шёл пар, и кубки, наполненные вином.
– Почему мы не можем переночевать дома, а с утра спокойно вернуться сюда? – поинтересовалась Катрин, зачерпнув содержимое тарелки деревянной ложкой.
– Потому, что попасть на рынок можно лишь раз в месяц. Когда ты его покидаешь, тебе ставят печать с датой и временем последнего визита.
– Но Вереск… Он же куда-то исчез. Наверняка за тысячи километров отсюда!
– Отсюда есть только один выход – через Улей. Вереск где-то неподалёку, прячется в какой-нибудь канаве.
