Сегодня на нем опять были голубые носочки.
— Только не забывайте, пожалуйста, мои условия, — попросила Настя.
— Конечно, конечно, — усмехнулся Бокр. — Бить нельзя, травить нельзя, но врать можно. Вы можете назвать мне имя жертвы?
— В том-то и дело, что я не знаю. Просто мне достоверно известно, что Сурен Удунян увидел в метро одного человека и пошел за ним следом. Я не знаю, кто этот человек, но мне кажется, что Удунян должен был его убить. Впрочем, может быть, я и ошибаюсь. Возможно, вам удастся выяснить, что он жив.
— Значит, человек из метро, — задумчиво протянул Бокр. — Не густо. Может, какие-нибудь особые приметы? Шрамы с головы до ног, лысина до плеч или еще какой-нибудь прибамбас? Я же должен выстроить мизансцену и вплести в нее упоминание об этом человеке. Значит, он должен быть легко узнаваем.
— Не знаю, — честно призналась Настя. — Вы подумайте до утра, как вы будете «прокачивать» Удуняна, а я подумаю про идентифицирующие признаки. Позвоните мне в половине восьмого.
Бокр ушел, и Настя улеглась в постель. Сна не было. Ей не давала покоя мысль об убийстве, возможно, совершенном Удуняном. Почему же он не убил психа? Ведь по всей логике событий он должен был это сделать. А если убил, то где труп? Иногда в размеренный ход мыслей врывался противный холодок где-то в области желудка, и Настя вспоминала про встревоживший ее эпизод в Конькове. Что-то в нем было не так.
Часа в четыре утра она вдруг подпрыгнула на диване и включила свет.
Поколебавшись минуту между нежеланием вылезать из теплой постели и стремлением решить очередную задачку, она встала и достала с полки несколько толстых томов энциклопедии. Притащив их на кухню, зажгла газ, поставила на огонь чайник и углубилась в чтение. Через полчаса, выпив две чашки кофе и просмотрев несколько десятков статей, она уже мечтала о том, чтобы скорее наступило утро и она могла начать задавать новые вопросы.
Глава 7
1
— Ах ты, звездочка моя, пришла наконец к дедушке Гургену, порадовала старика, — гудел на всю секционную грузный громогласный судмедэксперт Гурген Арташесович Айрумян.
— А я смотрю — двадцатое число прошло, а рыбочка моя молчит, не звонит, носа не кажет. Ну, думаю, не иначе в отделе по тяжким насильственным власть переменилась.
Каждый месяц к двадцатому числу Анастасия Каменская должна была готовить для Гордеева справку обо всех совершенных в Москве убийствах и о ходе работы по их раскрытию.
