— Мне, — тут же отозвался Сурик.
— И мне, — поднял руку Игорь.
— Мне не нужно, — сказал Артем, прижимая локтем к боку пузырь со льдом.
— А ты, Костыльчик? — ласково окликнула Виктора Ирина. — Тебе курицу соусом полить?
— Ни в коем случае, Ирина Всеволодовна, — опять подал голос Сурик. — Чеснок ослабляет обоняние, а Костыль сегодня так опростоволосился, что рисковать обонянием он, как охотничья собака, не может.
— Заткни фонтан, а то все мысли из башки выльются, — мрачно пообещал Костыря, — их там у тебя и так не густо.
— Все, прекратили гоношиться, — сердито произнес Артем. — Костыль, что еще можешь рассказать?
Виктор открыл было рот, чтобы рассказать про подслушанный им разговор про какого-то шефа, но вовремя осекся. Девочка исчезла не одна, а вместе с белобрысым. Может быть, вообще все дело в нем, а не в ней. Может быть, он — главный. Но фокус в том, что первую установку на белобрысого Александра Каменского делал именно он, Виктор Костыря. И ему же было поручено повнимательней посмотреть за ним в последующие дни.
И это именно он, Костыль, детально изложил результаты своих наблюдений за Александром и твердо настаивал на том, что Каменский — не та фигура, которая их интересует. В его поведении и в его связях нет ничего подозрительного. Тогда Артем положился на его слова, на его мнение, и все внимание в дальнейшем было сосредоточено на синеглазке и на людях, с которыми она вступала в контакт. А теперь очень похоже, что Виктор Костыря ошибся и дело, вполне вероятно, все-таки в белобрысом.
Ой, что будет, если окажется, что это и в самом деле так! Артем не только будет орать и поливать грязью, это-то черт с ним, а может лишить очередной пайки, разделив долю Виктора между остальными. В наказание за ротозейство и самоуверенность.
Стало быть, лучше смолчать о том, что девочка была с Каменским. А коль так, то и о разговоре у киоска нужно молчать. Не сама же с собой вслух разговаривала прелестная синеглазка?
Так и вышло, что на вопрос Артема: «Костыль, что еще можешь рассказать?» — Виктор ответил коротко и ясно:
— Больше ничего.
— Ну что ж, — Артем с раздражением отбросил в сторону лед, уселся поудобнее и сложил перед собой руки. Следов от ожога почти не осталось, и рука уже не болела. — Будем подводить итоги. Девица оказалась крепким орешком. Три недели она морочила нам голову, вела праведный образ жизни, ни разу не «проверилась» и не показала, что знает о нашем интересе к ней.
