Вакар закрыл машину, подергал дверцы, проверил, заперт ли багажник, вытащил сигареты, закурил. Даже в эту минуту он стоял очень прямо, не расслабляя спину, не переминаясь с ноги на ногу. Он курил и смотрел на освещенные окна своей квартиры.
Вот он бросил докуренную сигарету и шагнул к подъезду. И в эту секунду Бокр увидел во дворе среди множества других машин светло-кофейный «Мерседес». Точно такой же «Мерседес» он видел у Виктора Костыри. Бокр метнулся во двор и пулей долетел до знакомой машины. Все точно, и номера те же самые.
— Стойте! — закричал он вслед закрывающейся за Вакаром двери. — Подождите! Вакар! Подождите!
Он кричал очень громко, наверное, генерал слышал его, но отреагировать уже не успел. Раздался выстрел, в следующее мгновение из подъезда выскочил Ерохин. Еще один выстрел, и еще…
Взревев мотором, «Мерседес» вылетел на проспект. В безлюдном дворе на грязном мокром асфальте остался лежать маленький человечек в длинном сером пальто.
4
— Он умирает, — предупредил Настю врач, ведя ее по длинному больничному коридору.
— Лучше бы, конечно, сейчас родственники пришли. Позже, боюсь, не успеют. А вы ему кто?
— Никто. То есть я хотела сказать, что я не родственница.
— Это я сообразил, — хмуро усмехнулся врач. — У него в нагрудном кармане бумажка лежала: «В экстренных случаях сообщить обо мне по телефону…» — и дальше два номера. Вот по одному из них я вас и нашел. Вы из милиции?
— Да, — кивнула она, даже не спросив разговорчивого врача, как он догадался об этом."
"— Оперировать его нельзя, он не перенесет наркоза.
Ранение тяжелое, кровопотеря огромная. Так что мы, увы, ничего уже сделать не можем. Но он молодец, в сознании, и даже со следователем немножко поговорил. Милиция сразу приехала, как его доставили, так и они следом. Но вы ведь не от них, я так понял?
— Нет, я сама по себе. Он мой друг.
В палате было светло и солнечно. Почему-то погожий день впервые за несколько недель выдался именно сегодня. «Ну почему сегодня? — как-то отстраненно подумала Настя. — Почему именно сегодня, когда он умирает, должен быть такой хороший солнечный день? Глупость какая-то».
Маленький человечек казался еще меньше в огромной пустой палате. Настя впервые увидела его без серой шапочки, и оказалось, что у него длинные темные волосы, стянутые на затылке в «конский хвост». Запавшие виски и выступающие скулы были пепельно-серыми и покрыты мелкими капельками испарины. Она бросила взгляд на прикрепленную в изножье кровати табличку, и сердце у нее оборвалось.
