Но ты ухитряешься говорить правду так, что мне не к чему прицепиться».
— А на вещевом рынке в Конькове вы бывали когда-нибудь?
— Да.
— Не встречали там Ерохина?
— Встречал. По-моему, Коньково находится довольно далеко от Таганки, вам не кажется, Анастасия Павловна? Я опять упустил смысл ваших расспросов.
Снова повисло тягостное молчание. Насте казалось, что она, как карусельная лошадка, ходит по одному и тому же кругу и никак не может из него вырваться.
— Владимир Сергеевич, я знаю несколько больше, чем вы думаете.
Но, прежде чем я начну говорить с вами открыто, я хочу еще раз вам напомнить: между моим знанием и судебным приговором лежит пропасть, которую далеко не каждому дано преодолеть. Сейчас, здесь, вот на этой скамейке, я не являюсь процессуальным лицом, у меня нет бланка протокола допроса, я ничего не записываю, и все, о чем мы будем говорить, никакой юридической силы не имеет, если вы потом не подтвердите все свои слова в официальной обстановке. Что бы вы сейчас мне ни сказали, вам это ничем не угрожает.
Вы меня поняли?
— Да, — по-прежнему коротко ответил Вакар.
— Вы следите за Ерохиным, потому что хотите его убить?
И снова молчание, на этот раз не тягостное, а словно насыщенное электрическими разрядами. Насте казалось, что если Вакар сейчас не заговорит, то она просто упадет в обморок от напряжения.
— Я не буду отвечать на ваши вопросы, — наконец произнес он.
— В 1992 году вы убили Юрия Орешкина, в 1993-м — Закушняка и Габдрахманова. Теперь на очереди Игорь Ерохин.
Поймите же, Владимир Сергеевич, я не могу раскрыть убийство Малушкина без ваших показаний, а вы отказываетесь их дать, потому что не хотите обнаружить свой интерес к Ерохину. Но ведь, если вы его все-таки убьете, я буду точно знать, что это сделали вы. И вам придется отвечать за все четыре трупа. Пока Ерохин жив, я не могу доказать, что вы убили тех троих, пусть это останется на вашей совести, доказательств у меня все равно нет, если только вы сами не признаетесь. Но после убийства Ерохина я костьми лягу, но повешу на вас смерть всех четверых.
Откажитесь от своего намерения. Отдайте мне Ерохина. Пожалуйста, — тихо добавила она.
— Я готов нести ответственность за все, что делаю, — жестко сказал генерал. — Но помогать вам я не намерен.
«Я была права, ты мне не по зубам, — с досадой подумала Настя. — Тюрьмы ты не боишься, позора и бесчестья тоже. Но должно же быть у тебя слабое место, должно, ты же человек, а не железка. И я его найду».
