В двух словах ситуация выглядит следующим образом: если он ничего не знает, то тут, увы, дальше дороги нет, а если знает, то ни за что не скажет нам об этом, потому что сам собирается убить того, кто застрелил Костю Малушкина. В первом случае мы ничего сделать не можем, во втором — скорее всего тоже. Но нужно пробовать. Я сегодня была в 37-м отделении, говорила с сотрудниками, которые занимаются убийством Малушкина. У них — полный ноль, ни одной зацепки, ни одного следа. Но они, честно признаться, мне не очень понравились.
Если отдать им человека, который может что-то знать, они все испортят, а пользы не будет. Они с ним не справятся.
— Хм, а ты, выходит, справишься?
— Боюсь, что и я не справлюсь. Только если вы мне поможете…
— Допустим. У тебя есть конкретный план?
— Пока нет. Мне нужно узнать об этом человеке как можно больше, чтобы было из чего делать основу под план.
— Где находится дело об убийстве Малушкина?
— В прокуратуре округа. Следователь Болдырев. Виктор Алексеевич, убийство милиционера вряд ли раскроют.
Никто не видел, как он ушел с поста, никто не знает, с кем и зачем он ушел и как попал на стройку. Этого и я не знаю, но я догадываюсь, почему его убили. Только догадываюсь, доказательств у меня нет. И о том, кто его убил, я тоже только догадываюсь, но тот человек, о котором я вам говорю, мог видеть, с кем Костя вышел из метро и пошел на эту чертову стройку. Его показания могут стать доказательством, и это — единственное доказательство, которое мы в принципе можем получить по этому делу.
Весь фокус состоит в том, чтобы добиться от него показаний.
— Хорошо, — кивнул Колобок. — Я подумаю, что можно сделать. Но мне все это не нравится, Анастасия. Во-первых, мне не нравится твоя самодеятельность. Во-вторых, мне не нравится твое недоверие к сыщикам из 37-го отделения. Ты должна им помогать, если у тебя открылась такая возможность, а не тянуть одеяло на себя.
Настя уже собралась было рассказать начальнику о возможности раскрыть три давних убийства, но почему-то промолчала.
Это выглядело бы так, будто она оправдывается.
— Вообще во всей этой истории я тебя не одобряю, — продолжал между тем Гордеев, — но я считаю, что ты должна учиться на своих ошибках сама, а не с моей помощью, только тогда из тебя выйдет толк. Если ты уверена, что никогда в будущем не раскаешься, что пользовалась услугами Денисова, — что ж, действуй. Только потом, когда он через какое-то время возьмет тебя за горло и потребует ответной услуги, не беги ко мне жаловаться.
