— А если нет? Может быть, он уже выполнил свою задачу и больше возле Ерохина появляться не собирается.
— Тьфу на вас, накаркаете, — Бокр визгливо рассмеялся. — Могу вам гарантировать, что если он появится, то вы будете иметь о нем информацию через сутки. А если не появится, то мы найдем его в течение недели.
— Как вы сможете это сделать? Это же нереально, Бокр.
— Анастасия Павловна, я такого слова не знаю. Я знаю слово «трудно», я знаю слово «долго». А таких слов, как «нереально» и «безнадежно», для меня просто нет.
Я их в детстве выучить забыл.
На какую-то долю секунды Насте показалось, что ей отказывает зрение. Она видела перед собой умного сильного мужчину, уверенного в себе, трезво оценивающего свои возможности, с твердым прямым взглядом, обязательного и надежного. И этот мужчина был чертовски привлекателен!
Она растерянно моргнула, и в комнате снова оказался маленький смешной Бокр в промокшем насквозь длинном сером пальто и в канареечно-желтых носочках.
«Золотой мальчик» Эда Бургундского.
6
Конечно, они нашли его. Пусть не в течение суток, но меньше чем за неделю, потому что на четвертый день этот человек снова появился невдалеке от того места, где в данный момент находился Игорь Ерохин. Бокр сам занялся им.
Он проехал следом за ним чуть ли не пол-Москвы, хорошо еще, что объект ездил не на машине, а на метро. Бокр считал, что ему необыкновенно повезло, потому что умел извлекать много полезной информации из наблюдений за тем, как человек ездит в общественном транспорте.
Старается ли он сесть при первой же возможности, или предпочитает ехать стоя, даже если есть свободные «сидячие» места; читает ли, или думает о чем-то своем, или просто подремывает; пропускает ли женщин и стариков, или ломится сквозь толпу, распихивая окружающих локтями; стоит ли спокойно на эскалаторе, или идет по ступенькам, особенно при движении наверх; пытается ли сесть в тот вагон, из которого ему потом будет удобнее выходить, или входит в первый попавшийся; готовит ли жетон для турникета заранее, или останавливается в самом неподходящем месте, возле контролера, и начинает судорожно рыться в карманах или кошельке, мешая спотыкающимся об него пассажирам; подает ли милостыню бесчисленным нищим в переходах; останавливается ли возле торговцев газетами и сладостями — эти и множество других примет позволяли Бокру составлять психологический портрет человека.
