Бабушка не так давно умерла, хотела ее видеть перед смертью, что-то передать, но Ника тогда не успела. Жаль. А внешнее сходство… Наверное, у них по женской линии просто сильные гены.
Девушка в зеркале была красива. И все же не настолько, чтобы местный «король» уже больше двух лет держал ее в осаде. Ника нахмурилась, не понимая, почему ей так «повезло» в жизни. Пожала плечами и побежала в душ, времени все-таки было не так уж много.
Потом она быстро оделась и вышла в кухоньку. Там у нее в холодильнике еще со вчерашнего дня лежал торт.
Вкусный, меренговый. Вытащила торт, поставила чайник и полезла смотреть билеты. Просматривала, задумчиво, так и не определилась, куда брать. Хотела уже ткнуть наугад, но тут пришел входящий вызов. Звонила Татьяна.
— Ника, я тебе чего расскажу! Слушай, ты дома?
Ника взглянула на торт, подумала, не есть же его одной. Билеты можно взять позже, ночь длинная.
— Да, я дома, — сказала она.
— Ой, я сейчас к тебе забегу. Я тут рядом. Жди.
Девушка отложила телефон, уставилась в одну точку и нахмурилась.
Это казалось неожиданным и странным, и немного меняло ее планы. Но, у нее же вроде как праздник. Глянула еще раз на торт и полезла в холодильник, там у нее был еще сыр и виноград. Разложила все это на столе, достала еще одну кружку.
Раздался звонок в дверь, она пошла открывать.
— Таня, ты?
Снаружи послышался Танин голос:
— Да.
Ника стала открывать дверь, но только приоткрыла чуть-чуть, как в щелочку, будто густой рой, влетело нечто. Она силилась отмахнуться, оттолкнуть от себя это, но в глазах уже темнело.
А потом был резкий толчок. И все. Чернота.
глава 3
Мгновенное движение в подъезде, быстрое, смазанное. Люди ворвались словно ниоткуда. Шестеро мужчин в черном. Один выдвинулся вперед, рукой в кожаной перчатке без пальцев схватил за шею темноволосую девушку с накрашенными яркой помадой губами. Только девица, вместо того чтобы испугаться, торжествующе засмеялась:
— Поздно!
— Зачем ты это сделала?
Обманчивая мягкость в голосе мужчины больше походила на приглушенное рычание.
Рука чуть сильнее сжалась ее на горле. А той, похоже, было нипочем. Смех стал влекущим, хрипловатым. Казалось, девица должна была бы уже полупридушенно хрипеть, но нет. Она призывно облизала губы, а потом проговорила с невинной улыбкой:
— Деньги."
"Что-то поменялось во взгляде мужчины, а под темными очками как будто полыхнул на миг огонь. Вот теперь она больше не смеялась, а действительно начала хрипеть и царапать ногтями его руку.
