Подумай, как выручить мою сумку, и тогда я сообщу тебе код…
Антонина, мрачно уставившись в пол, вслед за Надеждой вышла из камеры хранения. Перед входом стояла Анфиса, на лице ее было беспокойство.
– Я уже хотела идти к вам на помощь! – воскликнула она, шагнув навстречу Надежде. – А кто это с вами?
– Да ты все равно ее не знаешь! Я и сама-то познакомилась с ней пять минут назад. И вот что, – добавила Надежда Николаевна, – ты сходи, что ли, кофейку выпей… или там расписание посмотри. Нам с моей новой знакомой кое-что обсудить нужно.
Ты не обижайся – это я только для твоей же безопасности… Меньше знаешь – крепче спишь!
Анфиса пожала плечами и отошла в другой конец зала.
– Ну что, – Надежда снова повернулась к Антонине, – что-нибудь придумала?
Та мрачно молчала, и тогда Надежда Николаевна начала задавать наводящие вопросы:
– Как у вас была налажена передача? Ты должна была положить сумку с порошком в тринадцатую ячейку, потом кто-то из этой ячейки должен был забрать сумку, а вместо нее оставить деньги.
Так?
– Допустим, – кивнула Антонина и снова замолчала.
– Ну это я и так знала, ничего нового. Понятно, система такая, чтобы курьеры друг с другом не пересекались. Но что-то мне подсказывает, что ты знаешь больше, чем мне говоришь. И даже больше, чем думают твои компаньоны. Так?
Антонина хмуро покосилась на нее и ничего не ответила.
– Да ладно тебе, кончай строить из себя разведчицу на допросе, тоже мне, Мата Хари!
– Еще харей обзываешься?! – взвизгнула Антонина и замахнулась на Надежду.
– Сама харя!
– Да ладно тебе! Мата Хари – это не ругательство, это шпионка такая знаменитая, между прочим, красавица, – миролюбиво проговорила Надежда, на всякий случай отодвинувшись. – Ты уж лучше расскажи мне все подробности, все равно вам придется менять эту систему… если вас всех не пересажают!
Антонина по-прежнему молчала, и Надежда Николаевна предприняла еще одну попытку разговорить ее:
– Слушай, подруга, мне это уже надоело! Знаешь, между прочим, какая между нами разница?
– Возраст! – выпалила вредная Антонина.
– Это пройдет, – философски ответила Надежда, но явно расстроилась. – А разница между нами такая, что я тебе нужна, а ты мне не очень. Если ты и дальше будешь молчать, я плюну и уйду, и тебе тех денег не видать как своих ушей.
Антонина вынуждена была признать ее правоту.
Тяжело вздохнув, она заговорила:
– Ну да, я оставляла сумку в тринадцатой ячейке, потом приходил Мишка Штырь и забирал ее, а в этой ячейке оставлял деньги.
