Он же – предполагаемый убийца Алисы…
А это, в свою очередь, значит, что Анфисе угрожает серьезная опасность, причем не завтра, как рассчитывала Надежда Николаевна, а прямо сейчас, может быть, в этот самый момент…
Надежда схватила свой мобильный телефон, набрала номер Анфисы, чтобы как можно скорее предупредить ее о грозящей опасности…
Но холодный голос автоответчика сообщил ей, что абонент временно недоступен.
«Какой ужас! – думала Надежда, повторно набирая номер. – Неужели я уже опоздала? Неужели Анфиса уже разделила судьбу сестры? И эта смерть будет точно на моей совести: ведь это я посоветовала ей позвонить матери, чтобы расставить ловушку на преступника… Нет, прав муж: от моих детективных наклонностей одни неприятности…»
Она снова попыталась дозвониться до Анфисы – но ее аппарат не отвечал.
Тогда, не в силах больше выносить неизвестность, Надежда заявила водителю, что стояние в пробках ей надоело, выбралась из машины и на метро поехала домой к Анфисе.
Подходя к дому, Надежда еще раз набрала номер Анфисы.
И снова равнодушный механический голос сообщил ей, что абонент временно недоступен.
Из подъезда как раз выходил мужчина средних лет с йоркширским терьером под мышкой. Он вежливо придержал дверь, Надежда что-то буркнула вместо благодарности, проскользнула в подъезд, поднялась на четвертый этаж, надавила на кнопку звонка. Длинная звонкая трель раскатилась за дверью, рассыпалась мелким, рассыпчатым дребезжанием, затихла, но никто не спешил открывать. Неужели она опоздала? Неужели убийца опередил ее?
Надежда прижалась к двери ухом, прислушалась.
Ей показалось, что в глубине квартиры раздался какой-то едва слышный шорох, приглушенный шепот – и снова все затихло…
Она отступила на шаг. Ей стало страшно.
Что, если убийца сделал свое черное дело и сейчас стоит по другую сторону двери, выбирая момент для нападения?
Нет, пора прекратить эту самодеятельность! Нужно звонить Галине Ивановне и передать расследование в руки профессионалов…
И когда она уже повернулась, чтобы позорно сбежать, за дверью послышались шаги, и смущенный голос спросил:
– Кто здесь?
Голос был женский.
Больше того – это был голос Анфисы.
Надежда Николаевна облегченно перевела дыхание.
– Это я, Надежда! – громко проговорила она, вернувшись к двери.
– А, это вы! – Щелкнул замок, и дверь распахнулась.
Анфиса стояла на пороге, и вид у нее был действительно чрезвычайно смущенный и растерянный. Плюс к этому растрепанные волосы и непривычный блеск в глазах.
