Надежда подняла крышку и показала туда:
– Лезь!
Виктор в первый момент ужаснулся, но тоже понял, что других вариантов нет, и с трудом умостился в тесный рундук, подогнув ноги и скорчившись, как младенец в утробе матери.
И только Надежда успела опустить крышку рундука и поправить сбившуюся постель – как дверца купе отъехала и на пороге появилась Галина Ивановна.
– Уже подъехал трактор с соседней станции, – сообщила она, – сейчас он столкнет с путей обгоревшую машину, и мы поедем дальше. Но часа на полтора все равно опоздаем… – В голосе Галины Ивановны прозвучала глубокая озабоченность – потеря драгоценного времени ее чрезвычайно огорчила.
Надежде показалось, что соседка посмотрела на нее подозрительно.
Она уселась на разобранную постель и проговорила честным голосом:
– А шофер этой сгоревшей машины не пострадал?
– То-то и оно, что шофера в машине не было! Сбежал, мерзавец! Побоялся, что придется отвечать… Ну ничего, его быстро разыщут! А то, что сбежал с места аварии, – будет отягчающим обстоятельством…
Надежда невольно применила слова генеральши к Виктору и тяжело вздохнула.
– И не надо ему сочувствовать! – воскликнула Галина, по-своему истолковав этот вздох. – Вот вечно мы всех жалеем! Такая у нас, у женщин, жалостливая натура! А ведь от его раздолбайства и так большой вред: расписание нарушено, занятые люди дорогое время потеряли, а если бы машинист не успел затормозить – могли быть десятки жертв! Или даже сотни!..
Надежда подумала, что слова о жалостливой женской натуре вряд ли относятся к ее попутчице.
Вдруг ее слегка подбросило на сиденье: наверное, Виктор повернулся в рундуке, пытаясь поудобнее устроиться.
– Никак трогаемся? – проговорила Галина Ивановна, взглянув на Надежду. – Кажется, поезд дернулся…
В это мгновение дверь купе отъехала в сторону, и в проеме появились те двое милиционеров, которых получасом раньше Надежда видела в коридоре.
– Документики попрошу! – произнес старший из них, с сержантскими нашивками.
Надежда засуетилась, полезла в сумочку, вытащила паспорт. Галина Ивановна молча, без всякой суеты протянула сержанту твердую красную книжечку. Тот захлопал глазами, покраснел, затем побледнел и вытянулся в струнку.
– Виноват, товарищ генерал! – выдавил он севшим от волнения голосом. – По всему поезду документы проверяем… приказ начальства… Если бы знал, я бы не посмел…
– Ни в чем ты не виноват! – усмехнулась Галина.
