– Когда к вам являлся этот чудо-мужчина?
– На прошлой неделе, – секретарша что-то посчитала на пальцах и уточнила: – Во вторник.
– А второй раз ты его тоже видела?
– Второй?
– Ну да, он же должен был прийти хотя бы еще раз – за этими фотографиями! И потом, он же должен был рассчитаться…
– Нет, как ты хочешь – больше он не приходил. Неужели ты думаешь, что я бы его не запомнила? Наверное, Доберманыч связал его напрямую с агентом, и тот сам отдал отчет и фотографии заказчику.
И взял с него оставшиеся деньги – аванс-то заказчик платит в первый день, при оформлении заказа…
– А ты не знаешь, какой агент работал на этого заказчика? Или это только директор знает?
– Да, пожалуй, это я могу в своем компьютере посмотреть, – согласилась Людмила.
Она потушила окурок под корнями многострадальной пальмы и направилась обратно в офис.
Покосившись на дверь директорского кабинета, Людмила склонилась над клавиатурой компьютера.
– Вот этот файл… – пробормотала она, водя курсором по строчкам. – Ну да, как я сразу не догадалась! Конечно, этот заказ выполнял Федька Бородин… Он у нас всегда берется за самые сомнительные дела! Уж сколько раз ему морду били – и мужья, и любовники… а одна жена, которую он застукал на месте преступления в самый интересный момент, разбила об его голову цветочный горшок… А ведь я знаю, почему тебя Доберманыч так резко отфутболил! Ведь этот заказчик дал ему понять, что фотографии нужны ему любой ценой.
То есть если агент не сможет тебя застукать с другим мужчиной – чтобы это просто подстроили. Это уже, понятно, нарушение профессиональной этики, за это у агентства могут запросто лицензию отобрать. Вот шеф и решил на всякий случай все отрицать, небось из компьютера своего все уже стер, чтобы никаких следов – мол, я не я и лошадь не моя… А конверт случайный посетитель похитил.
– Ну и порядочки у вас! – вскричала Анфиса.
– Да уж, Доберманыч наш та еще собачка… – согласилась Людмила, – ничем не брезгует, лишь бы денежки платили. – А такое дело не всякому можно поручить, а только такому ценному кадру, как Бородин, которому и на этику, и на законы наплевать с высокой вышки.
