Сделаю её Царицей.
— Как по дружески. — мерзко начала смеяться первородная. — Я вас предупредила. Кстати, как малыша назовёте?
— Каин… — улыбнулась Ева, погладив свой живот. — Отец уже нарёк внука Вершителем Баланса. Тем, кто будет стоять на стражи законы добра и зла.
Элишь, протянула руку и коснулась живота Евы. Дева, на секунду дрогнула. Видимо, не хотела она, что бы Первородная касалась её. Да та даже не спросила разрешения.
— Как же я… то же хочу ребёнка. Хочу познать, какого это… дать жизнь из своего тела.
— Разве… вы не породили жизнь? Там, на далёкой планете.
Ваша раса Богов.
— Хм… и правда. Есть у меня дети, как и у моих братьев. — убрала руку Элишь, с живота Евы. — Но к сожалению… Отец не признал их. Они ошибка. Но, когда я последний раз пролетала их планету… Их было уже куда больше, чем я помнила. Но… я не могу с ними контактировать. На нас наложен запрет. За наше своеволие.
— Очень жаль… правда. — взяла руку Элишь, Царица, мило улыбнувшись. — Я верю, что когда-нибудь отец смилуется и вы вновь сможете быть со своими детьми.
Удивившись, Элишь перестала улыбаться. На против, на её лице читалась печаль и грусть.
— Доброе ты дитя… смотри, что бы этой добротой не воспользовались.
Мир вокруг Евы, вмиг изменился. Всё расплылось, словно на краску попали водой. Зеленоватые цвета, начали изменяться, перекрашиваясь в чёрный и оранжевый. В лицо подул жаркий ветер, вперемешку с… гнилью. Вокруг, мир преобразился. Мёртвая пустыня, с красными горами и… Интула, повзрослевшая. На ней чёрное платье, подходящее под её черные локоны.
Она держала в руках соломенную корзину, забитую едой.
Вокруг тропы к горе в каньон… лежали гнилые животные. Их тела огладывали страшные тощие животные. Всё вокруг… отдаёт смертью.
Интула, зашла в огромную расщелину. Туда, где яркое солнце не достанет своими яркими лучами.
Свернув по дороге, в ещё одно ущелье, она пришла в некое поселение. В скалистых стенах были дыры с выступами, а на земле, горел огромный костёр, вокруг которого сидели три взрослых человека и пять детей.
Они были одеты в обноски. Все грязные. Глаза бешенные.
— Интула…
У костра, две девушки с животами, набросились на корзинку с едой, раздирая все вкусности, как дикие звери. Дети, сжав кулачки, молча наблюдали. Мужчина, в одной набедренной повязке, подошёл к Интуле. Один его глаз был слеп, серого цвета, другой карий. Волосы жирные и слипшиеся, до плеч. Сам он был худой, но и в тоже время здоровый. Он резко схватил Интулу за прядь волос, подняв её.
