Камеры опустели, а взрывы на верху прекратились. Я наблюдал за разорванным трупом отца, не веря в происходящее.
Я глянул на Протоса, но тот не махал рукой и не изменял реальность вокруг. Словно, это ещё не конец.
Сквозь щели чёрных кирпичей, просочился бело-чёрный сгусток. Темница утонула в странном тумане. Но, кое-что произошло. Тело Скота начало собираться по кускам, все внутренности возвращались в тело и тут же регенерировали. В глазах моего отца вновь появился огонь жизни.
— А-А-А!!!
Скот ожил. Его тело дрожало, он не мог остановить крик.
Его преследовали фантомные боли.
Чёрно белый туман собрался воедино, став силуэтом человека.
— Первая жизнь… у тебя ещё две попытки.
Силуэт вмиг исчез, растворившись в воздухе. Я понимал, кто это была… Элишь. Первородная пообещал Скоту, что воскресит его три раза. Она сдержала обещание.
— Отец… брат…
Скот, сжав зубы, встал на ноги. Его тело содрогалось, но всё же он нашёл в себе силы выйти за пределы разорваной клетки, которую он не покидал более 50-ти лет.
Выйдя в тёмный проход, Скот начал подниматься по ветвистой лестнице. Стены все в дырах, по всюду запах гари и… жжёной кожи.
— Пожалуйста… прошу… — открыл Скот дверь, — Только…
Упав на колени, перед Ламбертом открылся вид на разрушенный замок. Его словно гранатами обкидали: почти везде завалы, крыша в некоторых местах словно содрали. Весь белый сад с величественными деревьями… усеян трупами. Каждый проход в замке окроплён кровью Царей… вокруг, была тишина и треск огня, сжигающий когда-то дом Ламбертов.
Скот понимал… выжил лишь он один.
— Что я наделал!!! — пошли слезы из глаз Скота, — Отец!!! Брат!!!
Под звуки крика Скота, Протос прошептал с некой ухмылкой.
— И вот… появился настоящий Я.
Мир вокруг остановился, и следом вновь сделал оборот. Протос злорадно смеялся, а следом… он исчез. Растворился во тьме позади меня. Это выглядело пугающе.
Передо мной открылся новый мир… тёмная комната в обычной квартире. Старый комод, старый телевизор и диван. На потолке горела маленькая люстра, а за окном виднелся город, утонувший в холодной ночи.
На диване, свесив голову, сидел Абрахам. Старик проливал слёзы, уставившись в пол дома. Он был весь бледный. Рядом с ним была его любимая трость с серебряным наконечником виде орла. Он был одет как и всегда: классические чёрные штаны и белая рубаха.
В комнату, весь в слезах, забежал Эндрю. Он встал у отца, вытирая слёзы:
— Все умерли… даже Скот… — сжал кулаки младший Ламберт.
