– Я мигом выгоню оттуда его, – пообещал сэр Родерик, недолюбливавший болтуна и уже назвавший его в разговоре с Уэструтером грубияном.
Выходя, он столкнулся в дверях с Сидни Баттеруиком и обжег его гневным взглядом, в котором читалось, что слабоумный юнец слишком много себе позволяет.
– Эй, смотрите, куда идете, молодой человек! – проворчал сэр Родерик и стал спускаться по лестнице.
Через минуту он вернулся в гостиную, тяжело дыша. У него возникли трудности с речью, руки сильно дрожали. Все уставились на него.
Леди Нест, заметив его бледность, вскочила и крикнула:
– Родди, вам нехорошо?
Стараясь сдержать волнение, он жестом приказал ей не мешать.
– Уэструтер, для вас есть работа. Ступайте вниз! Этот Сэтон-Кэрью…
– В чем дело? – повысила голос миссис Хаддингтон. – Что случилось, Родди? Где Дэн?
Сэр Родерик добрался до стула и плюхнулся на него.
– Мертв! – отрезал он. – Та еще картина! Нет-нет, Лилия, оставайтесь здесь. Это занятие для Уэструтера, а не для вас. Беднягу задушили.
Глава 7
Шум, вторгавшийся в сон старшего инспектора Хемингуэя, в конце концов разбудил его.
Он выругался, приподнялся на локте и потянулся к выключателю лампы рядом с кроватью. Через мгновение чей-то голос произнес ему на ухо:
– Старший инспектор Хемингуэй?
Голос был резкий, официальный. Старший инспектор сразу узнал своего начальника и давнего друга, суперинтенданта Хинкли из Управления уголовных расследований.
– Слушаю, сэр, – промолвил он корректным тоном.
– Крепко спали? Значит, совесть чиста.
Вас ждет работа.
– Бросьте, Боб! – воскликнул старший инспектор, отбросив официальную манеру. – Если вы решили надо мной подшутить…
Суперинтендант Хинкли усмехнулся:
– Я-то не нежусь в постели! Я на посту. Буду вам благодарен, если вы не станете об этом забывать, друг мой.
Старший инспектор Хемингуэй, высунувший из-под одеяла голые плечи и потому ежившийся от ледяного сквозняка, ответил на эту реплику в таких выражениях, что старшему по званию пришлось призвать его к порядку.
– Вставайте! – скомандовал он. – Появилась работа!
– Глухой ночью? – возмутился Хемингуэй. – Только не рассказывайте мне об очередном поляке, приконченном собственными приятелями, потому что я уже не так молод, как раньше. Если придется встать в такой поздний час, чтобы выслушивать болтовню возбужденных иностранцев, старающихся обмануть меня, то лучше сразу уволиться!
– Ничего похожего. Дельце по вашу душу. Мужчину задушили в доме на Чарлз-стрит.
