Знаю, она немного пьяна, да и шок заставляет порой выкидывать фокусы, но когда я уходила, она уже нашла утешение в том, что теперь будет очень богата и станет вытворять все, что захочет. Ради бога, уведи меня отсюда и накорми! Я лишусь чувств от голода. Ничего не ела, кроме чая с печеньем.
– Мы оба позаботимся, чтобы этого не случилось, – улыбнулся Тимоти, крепко беря ее за руку и увлекая к двери. – Идем ужинать, Джим!
Глава 17
Вскоре сержант Снеттисхэм вернулся на Чарлз-стрит и выложил перед шефом домашние счета миссис Хаддингтон.
Он объяснил, что его поездка в оба конца затянулась, потому что поезд всякий раз уходил у него из-под самого носа. В результате ему потребовалось времени на десять минут больше, чем Бьюле, и он высказал мнение, что уложиться в полчаса можно было только второпях.
– Значит, она ни при чем, – подытожил Хемингуэй. – Не скажу, что сильно ей симпатизировал, но… – Он посмотрел на часы и взял с полки один из телефонных справочников. Полистав его, добавил: – Наверное, сегодня вечером вы мне больше не понадобитесь, отправляйтесь домой.
– Спасибо, сэр. Что с завтрашним дознанием?
– Попросим отложить его. Завтра утром я встречусь здесь с юристом миссис Хаддингтон. Вы запечатали обе комнаты? Хорошо. Отпускайте своих сотрудников.
Сам он, покинув дом, велел отвезти его в Челси, где лорд Гизборо делил с сестрой маленький коттедж. Был уже десятый час, и, выйдя из машины, Хемингуэй понял, что в коттедж пожаловали гости. Перед ним стояли две небольшие машины. Снизу доносился шум, напоминавший тот, что отличает вольеру для львов в зоопарке, и в данном случае указывавший на попытку группы людей говорить одновременно.
Причем расшумелась эта публика так, что не услышала звонка в дверь, хотя Хемингуэй давил на звонок минуту. Пришлось ему воспользоваться дверным молоточком. После третьего, отчаянного, удара дверь открыла молодая брюнетка в мятой юбке и оранжевой вязаной кофточке, в одной руке державшая большой кувшин, в другой – наполовину выкуренную сигарету.
Поморгав, она сказала:
– Привет! Вы кто? Хотя не важно, входите! Джин вылакали двадцать минут назад, но пива предостаточно. Будете?
И она подняла кувшин, словно намереваясь плеснуть пива в несуществующий стакан. Хемингуэй благоразумно выпрямил опасно накренившийся сосуд и ответил:
– Нет, благодарю, мисс. Вы достопочтенная Беатрис Гизборо?
– Вот уж нет! Нечего награждать меня устаревшими титулами! Я – Трикс Гизборо! С титулами – к моему братцу, он ими упивается.
