Паултон машинально вертел в руках карандаш. Теперь он положил его и сказал ледяным тоном:
– Скверное предположение, старший инспектор!
– Поверьте, сэр, я никому не стал бы предъявлять подобное обвинение без веских оснований.
– Вы пожалеете, что выдвигаете против ее светлости это обвинение!
– Да, если оно окажется ложным. А теперь я открою вам, сэр, что в квартире Сэтона-Кэрью обнаружено большое количество кокаина.
На невозмутимом лице собеседника не появилось признаков удивления или тревоги. Он лишь нахмурился.
– Вот оно что! Я был недостаточно знаком с ним, чтобы судить, можно ли этого ожидать. Уверен, моя жена ничего не знала. Вы как будто считаете их близкими друзьями, но они ими не являлись. Это превратное мнение вместе с нервозностью ее светлости привело вас к заключению, будто Сэтон-Кэрью снабжал ее наркотиками. Дальнейшее понятно: будь это так, у меня возникал понятный мотив задушить его. Добавлю, что ввиду сделанной в его доме находки я симпатизирую тому, кто его задушил! Но это так, к слову.
Я не возражаю против обыска в моем доме. Рекомендую также позвонить лечащему врачу моей супруги. Вы уже его встречали: это Теодор Уэструтер. Пусть он объяснит вам причину нездоровья моей жены. А теперь, поскольку я почти уверен, что в связи с фантастичностью ваших предположений вы не обзавелись ордером на мой арест, вынужден просить вас удалиться. Я очень занят и не имею ни времени, ни желания слушать полицейские версии, тем более близкие к оскорблению! Всего доброго, джентльмены!
На тротуаре перед зданием инспектор вытер вспотевший лоб.
– Ну и ну, – пробормотал он.
– Хорош, не правда ли? – произнес Хемингуэй, сверкая глазами. – С самого начала повел себя так, будто мы пришли продать ему пылесос, который ему даром не нужен. Смелая и решительная игра! У него было одно преимущество: он знал, что мы явимся с допросом. Интуиция подсказывает, что голыми руками его не возьмешь.
– А по-моему, он повел себя так, как должен себя вести приличный человек, которому сказали, что его жена наркоманка, какой она на самом деле не является.
– Вероятно. Милости прошу, мол, обыскивайте мой дом! Хотя кое в чем он перегнул палку.
– Назвал имя врача. Странно, что оно снова всплыло! Вы его навестите?
– Придется. Он ничего мне не скажет, кроме непонятных длинных слов, но не повидать его было бы неправильно.
– По-моему, это станет напрасной тратой времени. Он начнет все опровергать.
– Да. А если к нему не явиться? «Вы говорили с врачом? – Нет.
