–Зачем же ты сдерживаешься, если она такая соблазнительная?
–Просто, она немного не готова на данный момент. У нее болит живот, а я не хочу причинять ей еще большие страдания, – вместо следующей клубники, Адам наклонился и его губы подарили мне сказочные ощущения…
Его язык быстро и жадно проник в мой рот, что безумно завело меня. О, как же я его хочу…
–Нет, любовь моя… – сказал Шаров, тяжело дыша, – сейчас нельзя.
Подожди немного и я буду весь твой…
Я запустила пальцы в волосы у него на затылке и прижала его к себе еще сильнее. Бог мой, я готова раствориться в нем…
–Остановись… Маша… Нет… – вот эти его попытки прекратить мое нападение, какие-то неуверенные были.
Возбуждение захлестнуло меня и, желая заставить его потерять над собой контроль, опустила руку ему на джинсы."
"–Что ты делаешь… – это не было вопросом, скорее констатацией факта, что моя провокация сработала.
– Маша…
Меня уже понесло. Моя рука добралась до пряжки на его ремне и я расстегнула ее, чтобы скорее выпустить на волю соскучившегося по моим ласкам эротического зверя.
–Маша… тебе нельзя… – о, как же это сексуально, когда он говорит таким низким и хриплым тоном!
–Можно, если осторожно, – улыбнулась пострадавшая и объевшаяся клубникой я.
–Хо-ро-шо… Ммм… Я буду осторожен.
Теперь в атаку пошел Шаров. Его рука нырнула под одеяло и моментально нашла то место, где ему уже давно было положено быть.
В ту же секунду меня унесло на сладкие облака искушения и наслаждения…
Глава 11
Ревность – волшебное явление, способное даже пушистого и безобидного кролика-плейбоя превратить в конченного отморозка.
Петра Василенко доставили в больницу в восемь часов утра.
Диагноз – переломанные предплечья. Самое обидное для мужчины было то, что все остальное было в норме. Накануне вечером он вспылил – конечно, принять Машкину измену было совсем непросто.
Да, он и сам любил похаживать налево, а почему бы и нет, если женщины сами к нему липли? Но он всегда наивно полагал, что Машка никогда не осмелится на такое же.
