— И он ее убил? — испуганно выдохнула Арина Родионовна.
— Наоборот, — ответил я. — Он был светлым, а жена владела силой огня и вовсе не собиралась терпеть побои. Поэтому бой был скоротечен, и по итогу мужчина погиб. А Антон был невольным свидетелем этой ссоры. Это скорее всего и стало переломной точкой. И причиной наступления событий наших дней.
Я отпил из фарфоровой чашки бодрящий отвар и, благодарно кивнув секретарше, продолжил:
— Антон очень любил отца. Как я говорил, в этой семье всегда были сильны кровные узы.
Скорее всего, дело в одинаковой силе. И в склонности к садизму. На суде, младший Добронравов был единственным свидетелем. И дал показания против матери. Заявил, что мать подло напала на отца и убила его без повода. Она рассказала о похождениях супруга, о его пристрастиях к причинению женщинам боли. Уверяла, что защищала свою жизнь и достоинство. Но судья не принял во внимание эти показания. И ни в чем не повинную женщину отправили на каторгу. А бывший гимназист, который ко времени наступления событий поступил в лицей, остался жить в родном доме под присмотром какого-то дальнего родственника, который в городе даже не появлялся.
— Как ты это узнал? — шепотом уточнила Белова.
— На удивление вся информация нашлась в сети. Первая половина стала почти что городской легендой. А вторая нашлась в свободном доступе на форуме. Тогдашние суфражистки возмущались произволу властей и пытались добиться пересмотра дела невинной жены садиста.
— Им не удалось, — тяжело вздохнула Виноградова.
— Я помню эту историю. Хотя подробности стерлись из памяти.
— Убийство отца очень подкосило парня, — продолжил я. — Долгое время за ним присматривали лекари, которые пытались исправить полученную травму. На тот момент скудоумие было плохо изучено, и многие лекари не верили, что болезни наследственные. Для запуска процесса нужно было только одно событие, которое запустило бы кровавый карнавал. К чести Антона, он долго боролся со своей сутью. Не желал ее принимать. Пока в один из дней вскрылась весьма интересная особенность.
Я замолчал, внимательно рассматривая собравшихся. И первым не выдержал Суворов:
— Да говорите уже, Павел Филиппович. К чему эти драматические паузы?"
"— При каждой императорской семье была служба, которая стояла на защите монаршего строя. Потому недовольных среди старого дворянства всегда было предостаточно. По всем признакам отец ребенка был одним из оперативников службы безопасности при Демидовых.
