— Светлый перевёртыш, — кивнул я и вышел из кабинета.
Зимин и Морозов ждали меня за дверью. А помощники уже увели закованного в наручники Егора:
— Признаюсь, прекрасную работу вы проделали, Павел Филиппович, — произнес Александр, и в голосе кустодия прозвучало нескрываемое уважение. — Такой оперативник будет очень полезен нашей организации.
— Я подумаю, — устало ответил я.
В голове все ещё не укладывался тот факт, что дело мимиков наконец завершено. И оба опасных для общества перевёртыша угодили за решетку. Можно выдохнуть, взять день отдыха, и заняться делами, которые успели поступить в приемную.
Консультации по гражданским делам, рабочее право, административные проступки, и редкие уголовные.
— Мы можем вам чем-то помочь, мастер Чехов? — уточнил Зимин, и я кивнул:
— Отвезите меня домой, если можно. Я немного устал.
* * *Кустодий высадил меня у арки:
— Спасибо за помощь, Павел Филиппович, — произнес он, когда я уже вышел из машины. — Вы даже представить себе не можете, какую неоценимую помощь вы оказали Императору и Российской Империи.
— Так уж вышло, что наши дела пересеклись, — ответил я и захлопнул дверь. — До свидания, мастер Зимин.
— До свидания, Павел Филиппович, — повторил за мной кустодий.
Я свернул в арку и направился к крыльцу, где меня уже ждал Фома:
— Ну дела, вашество, — начал он, когда я поднялся по ступенькам. — Слышали, в новостях сказали, что перевёртыша поймали.
— Обоих, — поправил его я. — Жандармам осталось найти пропавшую журналистку, и дело будет закрыто.
Вошел в приемную.
И тут же остановился, глядя на сидевшего в кресле гостя.
Едва заметив меня, Плут встал, поставил на стол чашку и подошёл ко мне:
— Я думал, мы заключили соглашение, мастер Чехов, — начал он. — Вы обещали показать мне перевертыша, а вместо этого убийца Оксаны попал в отдел жандармерии. Да ещё и с обвинением в терроризме. Будет сидеть в специальном блоке острога под усиленной охраной.
Я покачал головой:
— Его приговорят к казни, мастер Гордей. А его брат скорее всего проведет остаток жизни в доме скудоумия.
Они нездоровы. Оксана отомщена. Пусть и не по вашим правилам.
Услышав про брата, Плут криво усмехнулся. А глаза анархиста блеснули:
— Ваша правда, Павел Филиппович. Спасибо за помощь. И простите за мои слова. Не смею обвинять вас в нарушении договоренностей.
Он подошёл ко мне, и я протянул ладонь, показывая, что не имею претензий. И гость ответил на рукопожатие, крепко сжав мои пальцы.
— Ещё раз спасибо, Павел Филиппович, — произнес он.
