Зимин указал на угол гостиной, и миньон послушно сгрузил мимика у стены, а потом я его отпустил. Кустодий сел в истертое кожаное кресло у столика и указал мне на свободное место напротив.
— Прошу, Павел Филиппович.
Я сел в другое кресло, и Зимин продолжил:
— Вы же понимаете, мастер Чехов, я человек подневольный. Поэтому, ваш план нужно обсудить с руководством. Уверяю, это не займет много времени.
— Понимаю, — ответил я."
"Словно в подтверждение слов кустодия, снаружи послышался шелест колес по гравийной дорожке.
А потом и радостный заливистый лай. Словно псы встречали своего доброго хозяина после долгой разлуки.
— Собаки его любят, — негромко пояснил Зимин.
— Потому я предпочитаю котов.
— Почему? — весело уточнил кустодий.
— Странные они, собаки, — я пожал плечами. — Покорные по своей натуре. Они будут верны человеку, которого считают своим хозяином даже если тот будет с ними жесток. А вот попробуйте пни кота и пушистый зверек обязательно припомнит зло. И совершенно точно не станет мурчать для того, кто его обидел.
— Знавал я одну кошечку, — собеседник прищурился, словно припомнив что-то приятное, — Была у нее татуировка на лопатке в виде котячьей морды. Так вот, она была не против, чтобы ее отходили плеткою и…
От продолжения этой истории меня спасла распахнувшаяся дверь и Александр Морозов, переступивший порог особняка. Мужчина был в неизменном длинном плаще и высоком черном цилиндре. Трость с уже знакомым мне навершием в виде головы змеи он нес в руке.
С ним было ещё двое: мужчина лет тридцати, которого я раньше не видел, и девушка едва ли старше двадцати. Если незнакомец выглядел мрачным и отстраненным в своем строгом темном костюме, то девушка казалась напряженной и сосредоточенной. Она бросила на меня острый взгляд и тут же покосилась на начальника, будто ждала от него приказа. Но тот ее словно и не заметил.
Завидев меня, Морозов улыбнулся, снял шляпу и произнес хрипловатым голосом:
— Добрый день, мастер Чехов.
— Добрый, — ответил я.
— Это нужный нам светлый? — с любопытством уточнил Александр и указал на лежавшего без сознания мимика.
Тот валялся на боку в непримечательном когда-то сером костюме, который теперь был выпачкан в траве, пыли и темных пятнах крови.
Я покачал головой:
— Нет. Полагаю, что перед нами его брат. Серийный душегуб. Но он также светлый. И тоже мимик. Очевидно, что эта семейные черты, передающиеся по наследству, вместе с душевной хворью.
