И отвечать перед законом за свои проступки не всегда хотят. Врут тебе в глаза на допросе, юлят, извиваются.
— Не довелось работать с подобными людьми вплотную, — легко согласился Витте."
"— Мягкость и вежливость такие люди чаще всего считают за слабость. А силу признают и уважают. Вот и приходилось иногда применять то, что вы называете насилие. Такие, как я необходимы на страже законов Империи. Так это работает. По-другому никак, лекарь.
— Тоже верно, — согласился старик, и мне показалось, что сделал он это для того, чтобы не обострять конфликт.
Впрочем, я был уверен, что Зимин прекрасно все понял. — Идёмте в беседку. Чай уже вскипел.
— Охотно, — согласился я, и Витте тяжело поднялся на ноги, отряхнул колени от земли. Потянулся к корзинке.
— Давайте помогу, — охотно вызвался Зимин.
Он подхватил корзину и с улыбкой указал на тропинку:
— Прошу вас, ведите. Не бойтесь, не украду я инструменты. Сегодня я не ворую.
Витте направился по дорожке, мы пошел за ним.
На столе беседки на подставке уже стоял пузатый стеклянный чайник.
Под ним танцевал огонек, который потух по щелчку пальца лекаря. Мы сели за стол, и Лев Витальевич на правах хозяина взял чайник и разлил чай по чашкам:
— Судя по тому, что вы прибыли так срочно Павел Филиппович, скорее всего вам нужна консультация по серийному душегубу? — уточнил он, чтобы сменить тему разговора.
— Не совсем, — покачал головой я. — Вы же работали в лекарне святого Николая, так?
— Совершенно верно, — подтвердил Лев Витальевич. — Это была одна из лекарен, где я трудился.
— Вы консультировали коллег. Никто не упоминал страдающую от душевной болезни журналистку?
Витте замешкался, и я поспешно добавил:
— Лев Витальевич, я понимаю, что клятва лекаря не велит рассказывать про тех, кто жалуется на хворь. Но сейчас в Петрограде два светлых мимика. И они нестабильны. В любой момент, убийства могут продолжиться.
Витте тяжело вздохнул и потер переносицу. Казалось, что он не был готов говорить, но все же решился.
— Хорошо, юноша, — произнес старик глухим голосом.
— Мой ученик наблюдал одну девочку. Странный случай. По обследованиям она была абсолютно здорова. Но по некоторым признакам… скорее всего, хворь была наследственной, и Егор старался держать ее в стабильном состоянии. Чтобы болезнь не проявилась. Егор часто советовался со мной по поводу бедняжки.
Мы с Зиминым переглянулись:
— Я помню, вы советовали мне Егора Движнова как специалиста по скудомию, — осторожно напомнил я.
— Все верно, — подтвердил Витте.
