Внутри кто-то завозился, и я направился в дом.
— Если она придет снова — спусти на нее собак, — обратился я в никуда, но сделал это достаточно громко, чтобы гостья услышала.
Она быстро подхватила пышную юбку и направилась в сторону выхода из двора.
В приемной я поставил коробку на пол. В груди клокотало от злости. Арина тотчас присела рядом и аккуратно разрезала липкую ленту, чтобы сдвинуть крышку. Внутри на мятой газете сидели, прижавшись друг к другу два измученных кота.
— Пряник и Литр, я полагаю, — тихо произнесла Арина, но не торопилась вытаскивать животных наружу.
Те следили за девушкой огромными глазами и разевали рты, из которых доносилось шипение.
— И что нам с ними делать? — растерялся я.
— Вы же их забрали, — напомнила мне девушка.
— Но нельзя же было отдавать этой гадине топить котов, — сказал я очевидное.
— Нельзя, конечно, — согласилась девушка и что-то тихонько забормотала.
Питомцы замерли, а потом потянулись к Арине.
— Надо им воды организовать и корму, — раздался голос Виноградовой, которая материализовалась рядом со мной.
— А бабе той надо было ускорение придать. Шутка ли — убить котов. Я могу понять, как можно прибить человека какого, но кота!
— В моем доме запрещено держать питомцев без получения разрешения, — с грустью сообщила Арина. — К тому же им наверняка нужны прививки.
— Евсеев их заберет, когда вылечиться, — уверенно заявил я. — Нам надо лишь подержать их у себя недолго.
— Вот так коты в доме и появляются, — проворчал Фома, который появился в дверях с сумками, из которых торчали пучки зелени.
— Ушел ненадолго, а тут уже целая коробка живности.
Я ожидал, что животные испугаются оборотня, но они лишь с любопытством смотрели на каждого из нас, включая Виноградову. Помощник закрыл дверь и спросил:
— Подкинули?
— Павел Филиппович спас их от злой женщины.
— Бабы, — поправил я и на вопросительный взгляд Фомы ответил, — и среди женщин есть бабы. Сегодня я в этом убедился. Помощник вздохнул, поставил на пол сумку и сел на пятки возле коробки.
— Ну, мур, что ли, — улыбнулся он.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — Любовь Федоровна умильно сложила руки в молитвенном жесте. — Все же дождусь я радости в доме и замурчит наш котеич.
Я выразительно поднял брови, но призрачная дама предпочла не заметить этого жеста.
Питерский унес коробку на второй этаж, где Виноградова выделила новым жильцам миски.
— Спасибо, что вы не отдали животных Лидии, — сказала Нечаева, когда голоса наверху стихли.
