— Хорошо, — ответила Белова.
Мы поболтали ещё несколько минут, а затем Алиса, сославшись на срочные дела, попрощалась и сбросила вызов. Я же положил телефон на стол.
Я доверял информации о Вольге Брумской, которой со мной поделился Зимин. Но все же иногда полезно перепроверять данные. Лишним не будет. А больница святого Николая просто не давала мне покоя. И я понимал, что не успокоюсь, пока ее не проверю.
— Ох уж эти долгие разговоры с дамами, — произнесла Виноградова, которая все время беседы сидела за столом и с интересом наблюдала за мной.
— Что за барышня?
— Та самая, что ночевала здесь, когда вы решили угостить нас вином, а потом наблюдать за нами с потолка, — ответил я.
— А, вспомнила. Очень красивая девушка. И за стоимость бутылки в десять рублей я имела право получить зрелище.
Раскаяния за свой поступок Любовь Федоровна не испытывала. И я сменил тему разговора:
— Где Фома?
— Уехал в театр, — ответила призрак и довольно улыбнулась, — уж я постаралась, чтобы он выглядел как Петроградский господин.
Хоть волосы у него успели отрасти, но я уложила его шевелюру. Ушей, к слову, котячих там не нашлось.
Она вздохнула и покачала головой.
— Видел бы ты, каким Фома был смущенным. Беспокоюсь за него. Вдруг эта Иришка его обидит? Вдруг мы в ней ошиблись?
— Бросьте, девушка она приличная. Нам даже удалось с ее мамой познакомиться. Признайте, это большой плюс.
— Все равно переживаю, — махнула рукой женщина.
Я зевнул и хотел было встать с кресла, чтобы принять ванну и отправиться спать, но лежавший на столе телефон снова зазвонил.
Я взял аппарат, на экране высвечивался номер Арины Родионовны.
Отчего-то ее имя на дисплее вызвало у меня улыбку. Я нажал на кнопку приёма вызова и ответил:
— У аппарата.
— Добрый вечер, Павел Филиппович, — послышался из динамика довольный голос девушки. — Спасибо вам за подарок. Право, не стоило. Но очень приятно. Правда, зачем нужен было присылать такую большую корзинку с цветами?
Я удивленно покосился на сидевшую в кресле Виноградову и уточнил:
— Цветы?
— Ну да, — растерянно ответила Арина Родионовна.
— Курьер только что привез мне охапку ландышей. Сказал, что Павел Филиппович просил передать эти прекрасные цветы, и что я все пойму.
Волосы на затылке зашевелились, а в животе заворочался противный ледяной ком. Я покосился на Виноградову, в надежде, что рассылка букетов — это шутка призрака, и мертвым голосом уточнил:
— Ландышей?
— Да. Очень большой букет. Просто огромный.
