Кустодий перевел взгляд на меня и деловито осведомился:
— Когда и в чем?
— Нужно поговорить с одним человеком, — начал я.
— Поговорить до лекарни? Или сразу до прозекторской? — с серьезным видом уточнил криомансер.
— Нет, просто поговорить. Нужно узнать у матушки настоятельницы этого приюта одну информацию.
Зимин покосился в сторону куполов храма, прищурился и протянул:
— С радостью. Страсть как люблю разговаривать с настоятельницами.
В голосе парня прозвучала плохо скрытая злость.
— Тогда поступаешь в распоряжение Павла Филипповича, — подытожил Морозов.
— Думаю, вы сработаетесь.
Мне так не казалось. И уж тем более, я не разделял оптимизма главы кустодиев. Скорее всего после нашего визита, в приют нагрянут жандармы, которые отвезут нас в участок. Стас же взглянул на меня, и кивнул:
— Павел Филиппович — смышленый паренек. Так что почту за честь поработать под его руководством, мастер магистр.
Он открыл дверь и вышел из машины. Я тоже покинул авто, надеясь, что в моей компании Зимин не убьёт несчастную женщину.
И мы направились в сторону знания храма.
Наше появление вызвало на паперти фурор. И просители милостыни едва, заметив кустодия, быстро расступились. Даже калеки с белыми тростями посторонились, пропуская нас на территорию. Видимо, Стас был потомком Искупителя, не иначе и я собственными глазами видел чудо массового исцеления, когда хромые вмиг забыли о своем недуге, а слепые обрели зрение и шустро расступились в разные стороны.
— Мальчик, дай монетку.
К Стасу, кутаясь в рваную шаль, подошла цыганка в грязной цветастой юбке.
И я тяжело вздохнул. Видимо, дама была очень глупа. Или слишком уверена в себе. Пусть я и знал Зимина не так долго, но предчувствовал, что денег цыганка не получит. А вот безобразный конфликт вполне состоится. Кустодий же остановился, пристально рассматривая просительницу. А затем уточнил:
— А тебе зачем?
Цыганка робко улыбнулась и заискивающе посмотрела на Зимина, и тот довольно оскалился:
— А зубы у тебя золотые? Дай взгляну.
Зимин протянул руку к лицу цыганки.
Женщина чуточку отстранилась, и в ее глазах промелькнул зарождающийся страх, который быстро перерастал в панику. Очевидно недалекая начала понимать, что ""добрый человек"" настроен агрессивно. Поэтому, бормоча что-то себе под нос, она быстрым шагом направилась прочь. Стас же довольно усмехнулся и мы пошли дальше.
— Зачем вы так? — уточнил я, обращаясь к кустодию.
Зимин пожал плечами:
— Я вырос в таком приюте при храме, Павел Филиппович.
