– О боги… Это правда она? А сейчас…
– А сейчас я очень рад за друга, за нее, а еще безумно счастлив, что в моей жизни появилась ты.
– Правда? – шепчет она, а, когда киваю ей с улыбкой, ее глаза снова наполняются слезами. – Я не знаю, почему опять плачу. Это, наверное, гормоны, потому что я вообще не люблю плакать, но эти слезы, они сами собой текут! Кошмар…
– Лопай клубнику, – смеюсь, подавая ей ягодку, и она откусывает ее прямо из моих рук, закрывая глаза от наслаждения.
И я не врал ей, не говорил все эти слова, чтобы успокоить, я… Я же и правда счастлив.
С появлением Сони в этом доме появилась жизнь. А еще эта самая «жизнь» появилась и в моей жизни, как бы странно это ни звучало. Я был чертовски одинок, а сейчас радуюсь, что все мои серые будни окрашены таким ярким солнечным лучиком. И пусть этот лучик часто задает глупые вопросы, думает странно, плачет и считает, что никому не нужна, пусть! Я готов каждый день рисовать на ее лице улыбку и доказывать, что она самая лучшая, только пусть будет рядом со мной…
Решаю не докучать ей больше, если захочет – сама спустится вниз и побудет со мной.
Встаю с кровати, напоследок целуя Сонечку в макушку, провожу пальцем по скуле, вспоминая, какой жуткий синяк от удара там был, делаю шаг в сторону двери, второй, третий, а потом замираю.
Твою. Мать.
Просто твою чертову мать.
Меня осеняет одной секундой. Просто все произошедшее настолько резко ворвалось в наши с Сонечкой жизни, что многие вещи начинают доходить с опозданием.
Но я понимаю, и злость внутри растет с такой силой, что ей срочно нужно найти выход.
– Принцесса, – говорю негромко, пытаясь хотя бы при ней держать себя в руках, – скажи, пожалуйста, какой у нас точный срок?
– Девять недель… – говорит с удивлением, видимо не понимая, к чему мне этот вопрос.
А все просто.
Вопрос к тому, что тот мудак не просто ударил и напугал мою на тот момент сотрудницу. Он ударил мою беременную девушку. В ее животе уже был мой ребенок на тот момент, когда он посмел поднять на нее руку.
И если я и до этого его ненавидел люто, то сейчас… Сейчас я готов собственными руками сломать ему каждый палец от злости.
– Понял, – киваю ей и пытаюсь улыбнуться. Вряд ли из этого выходит что-то хорошее.
– А что случилось, Мирослав?
– Все хорошо. Ты не волнуйся, главное. Я поеду по делам, ладно? Скоро вернусь, а ты лопай клубнику и жди меня.
– Мирослав…
– Принцесса, – подхожу к ней и сажусь на корточки у кровати, – я же сказал: волноваться не о чем.
