Я-то думала сбегу, и все, проблем не будет… хотя наверняка было бы еще больше, но в моменте было бы не так страшно! А сейчас я понимаю, что он вот-вот вернется, и все из рук валится.
Потому что… после всего, как вообще? Что говорить, как в глаза смотреть? И смотреть ли в принципе?
Стараюсь занять себя делами, только бы не сходить с ума, раз уж мой побег провалился с треском и даже немного позором.
Делаю уборку, стараясь не думать о том, что мы творили в этой гостиной, готовлю ужин, вожусь с Мишкой.
Пытаюсь приготовить еду, но пальцы без шуток бьет такой дрожью, что я банально не могу перевернуть блинчик! Первый выходит комом, хотя проблем с ними никогда не было, поэтому он летит Мишке, а я пытаюсь справиться с остальными.
Вкусные… но такие некрасивые, что даже не аппетитно. Приготовила, блин, ужин!
Я так отчаянно справляюсь со своей дрожью, что не слышу, как возвращается Мирослав.
Только вздрагиваю, когда неожиданно, совершенно неожиданно горячие руки ложатся на мою талию…
Боже! Это что, сон? Это сон, да?
Я застываю статуей и просто стою, блинчик сгорает к чертям, но я не могу взять себя в руки и пошевелиться…
Мирослав обнимает меня.
Крепко-крепко прижимает к себе, укладывает подбородок на мое плечо, и… мамочки мои…
Он нежно целует меня в уголок губ, добивая окончательно.
– Мирослав Сер…м-м-м! – мычу, когда он закрывает ладонью мне рот и не дает назвать его отчество.
– Соня! Ну какой Сергеевич? – негромко и с улыбкой ругает меня. Серьезности в его голосе нет и грамма, но почему-то так неловко становится, словно по заднице получила.
– Мирослав, – бормочу в его ладонь, он довольно кивает и возвращает мне возможность говорить.
– Так лучше. Продолжай.
– Я, не… отпустите меня, пожалуйста, – шепчу тихонечко. Так тихо, что он, наверняка, с трудом меня слышит.
И лучше бы не слышал. Потому что, честности ради, последнее, чего мне сейчас хочется, – это чтобы он меня отпускал.
– Что такое, Сонь? – отстраняется. Делает шаг назад. В голосе мелькает сталь, холодно от нее становится, неуютно.
Верните мне моего теплого и нежного Ольховского, пожалуйста! С таким ничего не страшно…
– Я… – Я хочу сказать ему, что мы, кажется, снова делаем что-то не то, но потом мой взгляд падает на стол позади Мирослава. На нем лежит большой букет нежнейших цветов. Просто восхитительно красивых… я даже забываю, что хотела сказать. Наверное, это ужасно некрасиво с моей стороны, черт.
– Это тебе, Принцесса, – добивает он меня. Берет букет и протягивает мне.
