– И красивый!
– И наглый, – напоминает Мирослав и таки затаскивает меня в дом, закрывая дверь за нами.
Черт… С собакой там было проще. Он как-то отвлек от всех проблем и неловкостей. А сейчас мы оказались одни, и меня вдруг осенило вообще все происходящее.
Он привез меня к себе?
– Мирослав Сергеевич… Так это… – не могу собрать слова в кучу и сказать что-то адекватное, но, кажется, он меня понимает, и мне не приходится пытаться изъясниться и дальше.
– Да, Сонечка, это мой дом. И пожить я тебе предлагаю именно тут.
Он говорит так легко, словно у него тут уже десятки работников оставались на ночь. Ну или как будто я только и делаю, что остаюсь в огромном доме своего начальника.
– Это неудобно…
– Неудобно девочку в беде бросать, Принцесса, – говорит он, проходя внутрь. Плетусь за ним. – А это удобно. Тут очень много места, его вполне легко разделить на двоих. – Он поднимается на второй этаж. Сворачивает по коридору налево и открывает первую дверь. – Вот. Твоя комната. Вещи твои тоже тут, ну, те, что я вежливо забрал у твоих родственников.
На самом деле я просто сбросил в чемоданы бо́льшую часть шкафа, полочек и стола, поэтому, если что-то не захватил, прости, я не разглядывал, чтобы тебя не смущать.
С ума сойти… Вот прямо сейчас взять и сойти. Можно?
Комната, конечно, безумно красивая. Но вот те три чемодана моих вещей в углу кажутся еще более красивыми. Это такой уровень заботы, которого я не ощущала со дня гибели моих родителей. Это что-то… особенное. Мне безумно приятно. Так сильно, что я стою и понимаю, что снова вся в слезах.
– А чья это комната была раньше? – спрашиваю, хотя даже не знаю, почему хочу знать. Наверное, просто пытаюсь скрасить неловкость.
– Ничья, – он пожимает плечами и обнимает меня одной рукой. – Есть еще две другие, тоже пустые. И одна моя. Я строил дом с заделом на будущее, большая семья, дети и все такое. А в итоге живу тут один. Сестра однажды гостила пару месяцев, и все.
– Все впереди, – говорю ему, отчего-то вмиг поверив в то, что у него и правда будет большая семья.
И он наверняка будет очень классным родителем.
– Ага, – усмехается, но веселья в его словах вообще нет. – Ты располагайся, в общем-то, потом спускайся, поужинаем, я закажу что-нибудь.
– Мирослав Сергеевич, – меня накрывает чувствами. Искренними, настоящими, ценными. Во мне бушует такой большой океан благодарности, что ему банально не хватает места внутри. Мне нужно выплеснуть хоть немного. И я не нахожу ничего лучше, чем просто обнять его.
