И без препятствий не понять истинной любви.
И тоже по судьбе. Изначально было. Не изменить.
Но я сделаю, чтоб это случилось быстрее. И добавлю сил, чтоб было легче противостоять.
Глажу тонкие подрагивающие пальчики.
Мир вокруг начинает заворачиваться в пульсирующую воронку. Не нравится миру, когда вмешиваются в то, что уже считает своим, сложившимся.
Проклятие давнишнее, вон, как энергетик присосался мертво… И мир уже устоялся вокруг девочки.
Мне это будет дорого стоить, да…
Но ничего, как-нибудь, как-нибудь…"
"Собираюсь с силами и резко прокалываю острым ногтем центр ладошки, поддевая и вытаскивая темную мерзкую кляксу проклятия.
Отбрасываю брезгливо.
Не будет этого!
Будет то, что по судьбе. Изначальной. Не навязанной.
Будет любовь. Не самая привычная, для других, так любящих лезть в чужие жизни, порочная. Но счастливая. Для нее — счастливая.
Будет разлука. По судьбе. Не поменять. Но что такое разлука, когда такая любовь?
Ты будешь счастливая, девочка. Очень-очень счастливая. Не зря же я тут частичкой своей души расплачиваюсь за вмешательство.
А от этой неправильной, но самой реальной вероятности тебе останется лишь сегодняшняя ночь. И сон. Страшноватый и волнующий.
Потому что, если б они не были тебе по судьбе, то не испытала бы ты того, что испытала с ними в моем видении.
Пусть изломанная, неправильная, но нить тебя все равно с ними свела, соединила, облегчила участь.
И, если бы я не вмешалась, то…
Но я вмешалась.
Сестра будет орать, когда узнает. Опять отпаивать меня зельем, держать за руку, делясь своей жизнью, потому что часть своей я сейчас трачу.
Бессмысленно и глупо, по мнению сестры. Но я не могу по-другому. Это она темная, ей легче. А я — светлая. Мне нельзя иначе.
Но надо спешить, девочка вот-вот придет в себя!
Спешно заживляю прокол в ладони, мягко глажу по основанию большого пальца, заставляя там расцвести звезду таланта и удачи. Тебе пригодится, девочка.
И твоим мальчикам тоже.
Надо бы еще стойкости и характера… Но, я смотрю, с этим у тебя и без меня порядок.
Девочка моргает, взгляд фокусируется на мне, затем на своей ладони в моей руке. Наполняется страхом и ожиданием.
— Все хорошо у тебя будет, девочка, — улыбаюсь я, привычно играя разбитную цыганку, — поступишь, куда хотела. Только от родителей съезжай.
— Но я… — хмурится она, а затем оглядывается на парнишку, тоже уже пришедшего в себя.
— Пошли отсюда, Вась, — ревниво говорит он и тянет ее за свободную руку в сторону.
