Однако, чувства, что вызывал начальник, ничуть не уменьшались. Я помню, что испытывала к нему восемь лет назад, насколько мое сердце было наполнено нежностью, любовью и даже солнечной весной, хоть на дворе тогда и был январь месяц. Сейчас все по-другому.
Смотрю на него иногда, и все огнем горит. Хочется подойти, притянуть его лицо к себе и поцеловать. Впиться в его рот поцелуем так, чтоб зубы друг об друга стучали. Чтоб, как тогда в моем кабинете, он посадил меня на стол и развел ноги, обнимал, прижимал к себе, отдавал свое тепло.
Делал все, чтоб я ни о чем не думала. Все чаще я представляла, как мы занимаемся сексом, мокрые, потные, стонущие…
— Тааак, Вася? О чем это ты сейчас?
Ну вот, докатилась, сама с собой разговариваю. У тебя дома труселя плавают по коридору, а ты о мужиках думаешь!
«Не о мужиках, а о мужике!» — поправила саму себя и перевернулась на другой бок.
С этим надо что-то делать. Работе мои чувства не мешают, а вот жизни скоро начнут. Еще и Ангелина эта, провались она пропадом.
Надеюсь, Антон поговорит с ней, и на мне это никак не отобразится.
Еще несколько месяцев назад я и представить не могла, что встречу когда-нибудь Громова, что буду на него работать и что вновь его полю…
Полюблю? Ну, нет, не может такого быть!
«Эх, Вася, Вася!»
Вновь перевернулась.
А с квартирой что-то делать все-таки нужно. Где я столько денег возьму на ремонт. Да и соседям возмещать придется. Вот черт. Хорошо еще со мной Антон сегодня был. А то в том ступоре я могла дня два простоять.
Позорище-то!
Надо посмотреть, что хоть я собрала из вещей. У меня состояние было, как у амебы, могла и набрать чего не того.
Встала с кровати, включила ночник.
— Так! Кофта, пару блузок на работу, джинсы, брюки, юбки, чулки. Госпади, Боже мой!
Уселась на пол и закрыло лицо руками. Зачем то с собой притащила кугуруми радужного пони! Дура то.
Вообще, не понятно, как и зачем я приобрела сие творение какой-то швейной фабрики, но иногда, дома, когда было грустно, я надевала это чудо, наливала себе какао, брала мандаринки и садилась пересматривать серию за серией «Дневников вампира».
А то и «Сумерки» могла включить. Зато утро следующего дня я вновь вставала полная энергии и жизни. Одевалась и выходила по своим делам в «народ». И пусть, что всегда улыбка моя была не настоящая, приклеенная.
Поймала себя на мысли, что последний месяц я улыбаюсь только тогда, когда действительно этого хочу. И делаю в основном это, когда поблизости находится Громов.
