— мужчина сидел у меня в палате на стуле и гладил мою руку. Снял очки, потер переносицу. — Тридцать лет акушер-гинеколог, а до сих пор не могу спокойно такие новости говорить.
— Скажите уже, мне кажется меня ничем уже не удивить. — тогда я почему-то подумала, что у меня нашли опухоль, что у меня метастазы по всему организму, вплоть до ушей и языка, как бы это глупо не звучало, и осталось мне два часа.
— Вася, зачем же ты сделала аборт в таком возрасте? Неужели помочь бы поднять ребенка никто не смог?
— Без вариантов.
Сама дура. — что есть, то есть.
— Девочка, ты больше не сможешь детей иметь. Процента три могу только дать. И то если две планеты вокруг луны хороводы водить начнут наперегонки.
Я ошиблась. Удивить смогли меня и сильно.
Однако, я еще держалась. Вечером того же дня позвонил папа.
— Вася, ты охренела, сутки дома не появляешься, на учебе не была. Какого хера. Где ты?
Ах да, я же никому не сказала, что в больнице.
Рассказала отцу, где я и что со мной. Умолчала, правда, про беременность, аборт и последствия.
Он приехал через час. С боем но вошел в палату, часы посещения закончились к тому времени, но ему попался на пути мой врач и разрешил на пять минуточек заскочить.
— Василиса, ну ты чего не сказала то? Я ремень дома готовлю, а оказывается нужно бульон куриный для больной дочери. Сейчас-то нормально все? Болит?
— Нет, не болит. Все нормально. Дней через пять выпишут. По поводу учебы я предупредила девочек, они скажут, что я на больничном. Все хорошо.
— Надо чего? Завтра приеду, привезу.
— Да, — говорить отцу о том, что мне нужно нижнее белье, прокладки, ночнушки и по мелочи, было неудобно и, когда я замялась, он все понял.
— Так, приеду домой, скажу матери, чтоб набрала тебе и собрала все, что ты скажешь, а завтра на работу с собой пакеты возьму и в обед все привезу, договорились?
— Спасибо, пап. — хотелось обнять, прижаться к нему и почувствовать тепло тела другого человека, близкого и родного. Потому что я уже несколько месяцев не чувствовала тепла, я мерзла, будто в купальнике по Антарктиде гуляю.
Но папа этих обнимашек не любил до чертиков.
Позже позвонила мама. Не спрашивая, что со мной и как чувствую, как то не довольно начала собирать мне поклажу. Слава Богу, все положила хоть.
— Что у тебя там опять случилось? — напоследок бросила она в трубку.
И, наверное, в меня кто-то вселился, потому что сама я бы никогда так не ответила.
— Мои похороны.
За день до выписки пришли Лиза и Коля.
— Привет, систер.
