Пусть мы и не ходили на всякие кружки или занятия, кроме иностранного языка, я видела, как Лиза двигается, как она танцует дома под музыку с подружками и те ей всегда говорили, что это классно. На пару дискотек, что я посетила, Лиза всегда была в центре внимания, одевалась она красиво, мама не жалела на нее денег на покупку одежды. Конечно, многого позволить родители не могли, но, к примеру, если стоял выбор между новой юбкой сестре или дополнительным учебным пособием для меня, выбирали… юбку. А я и в библиотеку сходить могу.
Я не обижалась. Лиза для меня была самым дорогим человеком и пусть она не часто со мной гуляла или играла. Могла даже нагрубить, а то и обмануть в чем. Я души в ней не чаяла. Обожала, когда она иногда приходила домой, обнимала со спины, почти повисая на мне и шептала: «Систер моя любимая сидит.»
Чем больше проходило времени, тем отчетливее я стала замечать холодность мамы. Когда в одиннадцать лет, Лиза вновь заболела и попала в больницу, правда на этот раз из-за воспаленного аппендикса, вечером я услышала разговор мамы и папы на кухне.
— Как я устала, бедняжка Лизонька, ну, за что ребенку такие болячки?"
"— Меньше денег ей надо давать на всякую херню. У Васьки вон нет ничего, потому что питается нормально, а Лизка всякой херней. — ответил тогда папа маме.
— Ой, да у тебя постоянно кто-то виноват, — возмутилась мама. — А когда она с температурой лежит, тоже еда виновата?
— Нет, в этом виноваты ее капризы. Кто ей куртку купил, которая пупок ели прикрывает? Хотя у нас иной раз и денег на телефоне нет, зато Лизонька у нас с денежкой на карманные расходы, чтоб вкусненького купить и не голодать.
А Ваське кусок хлеба и помидор в карман на обед даешь. Кто Лизку на улицу в ноябре в тонких колготках, да в юбке отпустил? Им по одиннадцать лет, а Лизка одевается, как семнадцатилетняя про…
— Замолчи, сейчас же. Это же твоя дочь. — почти зарычала мама. — Как ты смеешь? Причем здесь куртка и колготки? Это Васька тогда ее заразила и все с того раза и идет. Этой кобыле хоть бы что, толстокожая, прям в тебя пошла.
А Лиза… она родилась слабенькой, Вася у нее еще в утробе все силенки отобрала.
— Так, женщина, перестань. Ты не думай, если я перед телевизором по вечерам сижу и не замечаю, что происходит дома, то ты ошибаешься. Приструнить пора твою Лизу, не займешься ты, займусь этим я. И перестань кидаться по поводу и без на Ваську, она такой же твой ребенок, как и Лизка. И если болеет меньше, не значит, что не должна получать материнской любви.
