Никита высокий, я прячусь за его широкой спиной. Степан, хоть и крепкий мужик, но там больше жира, чем мышц. А вот у Никиты с этим все в порядке. Да и ниже его Веремеенко.
Фадеев возвышается над ним горой.
— Девушка сказала нет, — произносит Никита твердо.
Из салона выходит водитель и засовывает руку под пиджак, якобы показывая, что там пистолет. Веремеенко делает жест рукой, и тот садится обратно в салон, но не перестает следить за нами.
— И чо? — сплевывает на землю Степан. — Как драться будешь?
— Костыль видел мой? — У меня вырывается истерический смешок, я сразу вспоминаю, что то же самое не так давно говорил Алекс, только это касалось клюшки.
— Хочешь проверить, как быстро заживают швы от его прилета в башку?
— Инга, ты где этого ниндзю-самоубийцу нашла? — Степан реально удивлен.
— Шел бы ты отсюда, дядя, — продолжает Никита спокойно.
Веремеенко переводит взгляд на меня и произносит холодно:
— Игна, мы не закончили.
— Вы. Закончили, — цедит Никита с нажимом. — А теперь катись.
Если честно, наверняка со стороны это все выглядит мегастранно.
Раздетый чувак с костылем в руке и дядя-мордоворот с пистолетом, который реально уезжает.
— Спасибо, — говорю севшим голосом, когда машина скрывается за углом.
Никита оборачивается и смотрит на меня:
— Он успел что-то сделать?
— Ну… кхм. Ухо облизал, — признаюсь честно и истерично усмехаюсь. — Считается?
— Да, — Фадеев кривится. — Урод.
Замираем, смотря друг другу в глаза.
— Никит? Пойдем домой. Холодно, — произношу как можно мягче.
— Пойдем, — кивает мне.
Уже в подъезде, пока мы ждем, когда откроются створки лифта, я снимаю с себя пальто и набрасываю его на плечи Фадеева. Тот ошарашенно смотрит на меня:
— А ну быстро обратно надела.
— Холодно, Ник…
— Быстро! — рявкает он, и я послушно надеваю пальто.
Заходим в лифт. Он старенький. Плохо работает, часто останавливается. Но что самое опасное сейчас — его габариты. В нем едва хватает места для двоих людей.
Никита нажимает кнопку пятого этажа, и кабина медленно ползет вверх.
Едва проехав два этажа, останавливается, и выключается свет.
Я слышу тяжелое дыхание мужчины на своей раскрытой шее. Оно обжигает кожу и заставляет ее плавиться. Мое сердце заходится в бешеном ритме, сходит с ума. Соски твердеют, грудь сдавливает, становится тяжело дышать.
Делаю шаг вперед и натыкаюсь на горячее тело, кладу руки на его грудь и сминаю в кулаке футболку.
Когда-то Никиты был самым лучшим мужчиной в моей жизни. Когда-то давно я любила его.
